Знатный казус, или ДРАКОценная моя - Елена Амеличева

— Не вернется! — раздалось из-за кадок. — Она от нас сбежала, да так быстро, что зонтик уронила!

— И вообще, она замуж вышла!

— И клялась, что к нам ни за какие надбавки к жалованию не вернется!

— Верно говорят, пройдохи, — пробормотал их папаша, вытянув нити из стульев. — Ни одна няньки долго не выдерживала. Даже Баринда, Железная мадам, и та не смогла, выжили ее, прохвосты!

— Как я вас понимаю, — проникновенно выдохнула Роза. — Эти шилопопени меня в гроб вгонят, не доживу до того дня, как под венец их отведу, чтобы дальше мужья мучились!

— Ты сначала найди трех таких отчаянных храбрецов, — я рассмеялась и поставила на стол почти опустевшую бутыль с одеколоном, которым мы уничтожали художества Шэда, Неда и Тэда.

— Намекаешь на то, что мне этот крест до гробовой доски нести? — сестра отступила на шаг. — Кажется, все. Простите нас еще раз, дядя Джон и тетя Гарриет!

— Да что вы, — старички ответили хором.

Мы все улыбнулись.

— Вот нам деток высшие силы не дали, — вздохнула Гарриет. — А у вас счастья полный дом. Цените и радуйтесь!

— И то верно, — тетя Фэйт посмотрела на меня. — Эффи, я взяла на себя смелость вызвать модистку, чтобы подготовила для тебя платье к балу в честь Единения лун, не возражаешь?

— Я даже не знала о бале, — ответила ей.

— Мужчины! — она закатила глаза. — Велела Сэйну спросить у тебя, но он забыл, вероятно.

— Столько всего случилось, немудрено, — я улыбнулась. — Ему немного не до того было, мы его своими проблемами по маковку озадачили.

— Все может подождать, когда речь идет о двух вещах, — наставительно произнесла тетя Фэйт, — о дне твоей свадьбы и бале в честь Единения лун, — женщина лукаво улыбнулась. — К первому мы еще вернемся. А вот ко второму надо готовиться срочно. Мы совсем позабыли об этом за последними хлопотами. Так что срочно будем наверстывать, хорошо?

— Конечно, — кивнула ей. — С радостью!

Как вскоре выяснилось, с такими щедрыми авансами я поторопилась. Встреча с портнихой представлялась мне совсем иначе. Оказалось, что драконы приглашают лучшую модистку города вместе с ее «девочками», которые прогуливаются по залу в самых модных нарядах сезона. А нам надо выбрать, что понравится. Фасон, цвет, оборки, украшения, обувь, веера, чулки и ленты. Розочки да мимозочки, у меня через час голова крУгом шла от мельтешения перед глазами.

Луиза капризничала, отметая один вариант за другим, а я даже не знала, как подступиться к выбору. Вот правильно говорят, когда вещей больше трех, разум падает в обморок и говорит «ой, всё!».

— Тетя, давай ее просто дома оставим, — прошипел Льюис, зло косясь на сестру, что в пух и прах раскритиковала все наряды и теперь принялась ругать туфельки. — Или мешок на голову натянем, лентой подпояшем и пусть так и идет!

— Остынь, — шепнула ему женщина. — Милая, посмотри на голубое платье из шифона. В похожем была та девица, с которой тогда Кирк весь вечер танцевал. Как ее, не припомню?

— Ламисса Грейтон де ля Сентон, — сквозь зубы процедила сестра Сэйндара. — Голубое, говоришь? — она прищурилась.

— Да, с искоркой, — тетя Фэйт подавила улыбку. — Нравится?

— Давайте рассмотрим его поближе, — важно кивнула драконица. — Оно тут единственное приличное.

Глава 32

Ах, какое платье!

— Не помешаю? — Сэйндар подошел ко мне, прогуливающейся по саду.

— Нет, конечно, — посмотрела на него и сердце екнуло — какой же он красивый!

Но бабуля Георгина правильно говорит — «с лица воду не пить». И она же любит повторять, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Не по чину мне дракон, я сверчок — простолюдинка, таких в любовницах держат, чтобы не позориться в приличном обществе.

— Ты выбрала платье? — спросил он, когда мы зашагали по дорожке из мелких камешков, которые приятно похрустывали под ногами.

— С трудом.

— Тебе ничего не понравилось? Надо было сказать мне, съездили бы в другой салон.

— Сэйндар, нарядов было слишком много, потому и с трудом. Я не привычная к такому, сам понимаешь. Раньше одежду мне шила Роза, у нее руки золотые, к ней даже из столицы дамы ездили одежду заказывать, — качнула пальцем огромный сочный колокольчик — казалось, что он зазвенит.

— Прости, не подумал, — повинился дракон и взял меня за руку. — Простишь? — шепнул, заглянув в лицо.

— Да, конечно, — прошептала, утопая в безбрежной синеве его глаз.

— Ты такая красивая, — выдохнул он и потянулся к моим губам поцелуем.

— Сэйн, вот ты где! — из кустов прямо как черт выскочил Кирк. — Надо обговорить кое-что.

— Давай позже, — процедил дракон.

Кажется, жених очень раздосадован тем, что нас прервали.

— Не буду вам мешать, — пробормотала я, на самом деле воспользовавшись ситуацией, ведь надо было срочно сбежать подальше от искушения.

— Что ты хотел⁈ — рык Сэйндара несся мне вслед, когда зашагала прочь.

Я вздрогнула, но все внутри свернулось в сладкий комочек. Это не мужчина, а… Даже не знаю, разум еще не включился. Одно знаю точно — надо держаться подальше от него, как можно дальше!

Несколько дней это вполне удавалось. Все были заняты подготовкой к балу. Сэйндар хмурился, но у меня всегда получалось найти причину, чтобы ускользнуть. То надо было Розе помочь с тройняшками, то с бабушкой чаю попить, то Чуню вытащить из очередных неприятностей, в которые с завидной регулярностью попадала его пушистая попа. Вот, кстати, и снова здорОво, как говорится.

Увидев торчащий из кустов хвост, я подошла к нему и деликатно покашляла, намекая на то, что инкогнито раскрыто.

— Чего? — из зарослей высунулась мордашка. — Иди, я прячусь, не видишь?

— Все видят, — подтвердила со смешком, — у тебя хвост наружу.

— Так и знал, что забыл что-то, — он убрал пушистого друга, который его подвел. — Там утят не видать?

— Утят? Ты так тройню зовешь?

— Нееет, утята — это утята, — помотал головой. — Я шел недавно, смотрю — гнездо с яйками на бережку вот-вот в воду упадет. Отнес в безопасное место.

— Молодец!

— Ага, если бы! — горестно вздохнул. — Только я то гнездо установил, так сказать, как яйки в нем взбесились — взяли и вылупились. То есть, утята из них вылезли и на меня вылупились.

— И что?

— А то, что тут мама-утка прилетела и надавала мне по самое не горюй, — потер загривок. — Они так больно щиплются, ужасть! Я побёг прочь, а эти-то, которые вылупились, как дали деру следом! Вот теперь они за мной всюду носятся, мама-утка недовольна, шипит и клюется, а я прячусь. Короче, не делай добрых дел,