Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— Тебе не обязательно спать на диване, — осторожно говорю я. — Я вообще не думаю, что ты на нем поместишься. Можешь занять кровать. Я лягу на диван.

Призрак качает головой. Он начинает что-то показывать, но меня внезапно отвлекает накатывающее чувство тошноты. Сэндвич, который был таким вкусным, когда я его ела, похоже, теперь имеет другие планы.

Он делает шаг ближе, глядя на меня с несомненным беспокойством. Я с трудом сглатываю подступающую тошноту.

— Кажется, я слишком быстро поела, — бормочу я, прикрывая рот рукой и пытаясь медленно дышать через нос.

Призрак исчезает в ванной и возвращается с небольшим блистером таблеток и свежим стаканом воды. Он опускается передо мной на одно колено, двигаясь осторожно, словно стараясь не спугнуть раненое животное, и показывает мне лекарство.

Таблетки от тошноты. Как заботливо с его стороны.

Но уже слишком поздно.

Волна дурноты поднимается так внезапно, что я едва успеваю вскочить на ноги. Протиснувшись мимо Призрака и зажав рот рукой, я бросаюсь в ванную. Я едва успеваю добежать до унитаза и захлопнуть за собой дверь, как мое тело яростно отторгает только что съеденный сэндвич.

Волна за волной тошнота сотрясает мое тело, пока не остается ничего, кроме болезненных пустых спазмов. Я оседаю на прохладный фарфор, совершенно обессиленная. Болит всё. Горло горит. На глазах слезы. Коже одновременно слишком жарко и слишком холодно.

Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

— Я в порядке, — слабо лгу я. — Просто... дай мне минутку.

Я тащусь к раковине, чтобы прополоскать рот и плеснуть в лицо холодной водой. Инстинктивно я поднимаю взгляд на аптечку над раковиной, ожидая увидеть там зеркало, но оно заклеено черной изолентой.

Это достаточно неожиданно, чтобы напомнить мне кое о чем еще. О новой, ужасающей мысли, которая всплывает сквозь туман страданий.

Мои подавители течки.

Сегодня утром я была в таком отвратительном состоянии, что даже не помню, приняла ли таблетки. Или это было вчерашнее утро? Из-за лихорадки я потеряла счет времени.

Даже если я их и приняла, они уже давно смыты в унитаз, а мои гормоны и так в полном раздрае из-за того, что я выжгла метку Уэйда.

Блять.

Когда я открываю дверь, Призрак стоит на почтительном расстоянии. В П-О-Р-Я-Д-К-Е? — спрашивает он.

— Не особо, — признаюсь я со слабым смешком. — Видимо, мой желудок еще не был готов к настоящей еде.

Призрак с пониманием кивает, затем указывает на кровать в углу, а потом на меня.

На этот раз я не спорю.

Матрас простой и жесткий, но по сравнению с моим гнездом из мерча на диване он кажется раем. Я натягиваю на себя одеяла, снова дрожа, и Призрак приносит те, что были на диване, чтобы убедиться, что я укрыта со всех сторон и мне тепло.

— Извини за... ну, ты понимаешь, — бормочу я, неопределенно махнув рукой в сторону ванной, прежде чем снова спрятать руку в кокон из одеял. — Не самое лучшее первое впечатление.

Призрак твердо качает головой. Б-О-Л-Е-Е-Ш-Ь, показывает он. Н-Е... Т-В-О-Я... В-И-Н-А.

— И всё же. Стыдно.

Он снова качает головой и поднимает палец — подожди — прежде чем пойти к кухоньке. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдаю, как он наполняет мой стакан свежей водой, затем открывает ящик и достает два чистых кухонных полотенца. Ополоснув их под краном, он возвращается к кровати и протягивает мне одно из них.

— Спасибо, — неловко говорю я, вытирая лицо, пока он сворачивает второе полотенце и кладет мне на затылок. Прохлада приносит мгновенное облегчение. — Ты слишком добр.

Он в замешательстве склоняет голову, затем протягивает стакан воды и качает головой, словно я сошла с ума, раз считаю это чем-то особенным. Я жадно пью, а когда заканчиваю и чувствую себя чуть больше похожей на человека, снова зарываюсь в одеяла. Он садится на диван, явно намереваясь снова нести вахту.

— У тебя разве нет дел? — обеспокоенно спрашиваю я, потому что мысль о том, что он будет сидеть и смотреть, как я сплю, вызывает слишком сильную неловкость. — Хоккейные тренировки или... чем там еще хоккеисты занимаются днем?

Уэйд всегда очень четко давал понять, что занят хоккеем. Я до сих пор уверена, что он был занят еще и девушками, но доказательств у меня никогда не было. Только предчувствие.

Из-под маски Призрака вырывается фырканье. Не совсем смех, но достаточно близко, и я ловлю блеск веселья в его глазах. Он снова показывает жестами: Н-И-Ч-Е-Г-О... В-А-Ж-Н-О-Г-О.

Я в этом немного сомневаюсь, но решаю не настаивать.

— Мне просто нужно закрыть глаза на несколько минут, — говорю я, зевая и утыкаясь лицом в подушку.

Последняя мысль, промелькнувшая у меня перед тем, как я проваливаюсь в сон: моей внутренней омеге очень, очень нравится, как пахнет эта подушка.

Потому что она пахнет Призраком.

Блять.

Глава 16

ТЕЙН

Что-то не так с Призраком.

Наша связь стаи, которая обычно ровно гудит в моей груди, кажется натянутой до предела, как слишком туго натянутые гитарные струны, готовые вот-вот лопнуть.

Что бы он ни рассказал нам о Валеке и туннелях, это была не вся правда. Но когда Виски усомнился в том, откуда моему брату знать, что в технических туннелях никого нет, я поддержал его без колебаний.

Правда куда сложнее.

Призрак проводит в этих туннелях больше времени, чем кто-либо другой. Словно фантом, блуждающий по недрам арены. Если бы там внизу была омега, он бы знал. И если бы кто-то увидел там омегу, он бы это отрицал. Его скрытая дикая природа яростно защищает то, что ей дорого, если ее спровоцировать, и кое-что в этой ситуации имеет все признаки того, что Призрак перешел в режим защиты.

Но больше всего мне не дает покоя его футболка.

Она не просто порвалась в драке. Она исчезла. А Призрак скорее умрет, чем покажет свои шрамы на публике. Так что, хоть в этом и нет никакого ебаного смысла, я могу лишь предположить, что он отдал ее кому-то.

Кому-то, кого он защищает.

Мой телефон вибрирует. Тренер требует, чтобы я зашел к нему в кабинет. Он звонил уже дважды за последний час, а я избегал его, пытаясь привести мысли в порядок.

Но не могу же я бегать от него вечно.

Когда я толкаю дверь, Тренер мечется за своим столом, словно злой красный краб.

— Твой брат, — выплевывает он, явно помня нашу недавнюю перепалку по поводу слова «приемный». — Что, блять, произошло с Валеком?

— Как я уже говорил. Валек