Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

С этой мыслью Ниу вынырнула из омута сна и пошарила рукой около головы в поисках телефона. Неужели действительно проспала? Телефон не находился, а поверхность постели была непривычно шероховатой, Ниу же предпочитала гладкие ткани, сатин, например.

Женщина открыла глаза под раздражающую японскую речь и разом вспомнила: она не дома и даже не в своем времени! Она в номере древней таверны-гостиницы, А-Юн убежал к кормилице бывшей хозяйки тела, за дверью же, абсолютно точно, слышится ЯПОНСКАЯ речь…

Очевидное-невероятно — это теперь её девиз! Оказаться непонятно в каком мире и наткнуться на MADE IN JAPAN!

Бай Ниу встала, поправила неснятую перед сном вуаль и хотела выйти посмотреть, что за дела творятся на внешнем периметре, когда там раздался звук падения тяжелого предмета, лязг металла и мужское шипящее:

— Подними мой меч, быстро! Подними! Я разрешаю!

Ниу рывком открыла дверь и увидела забавную сцену: на галерее, напротив соседнего номера, в позе, которую непринято называть в приличном обществе, обнаружился САМУРАЙ! Обознаться не позволяли характерная прическа «мотодори» с выбритой полосой ото лба и пучочком на макушке, кимоно шоколадного цвета, черные брюки-хакама и гета (сандалии с высокой деревянной подошвой, закрепляются с помощью шнурков или ремешков, которые идут от пятки к носку и проходят в щель между большим и средним пальцами), одетые поверх белых таби (носки, в которых большой палец отделен от остальных и просунут в специальное отделение).

А на коленях перед ним, держа дрожащими руками превосходную катану (длинный чуть изогнутый меч — дайто, тати — с длинной же прямой рукоятью, превращающую его, при необходимости, в двуручный), стоял молоденький парнишка — тоже в кимоно и хакама елово-зеленого цвета, с завязанными на затылке в хвост-пучок черными волосами.

Самурай опирался на перила галереи и явно преодолевал острый болевой приступ, что подтверждали капли пота, стекающие по его вискам.

«Прихватило, видать, япошку… Ишиас? А ведь не старый совсем…» — оценила увиденное Ниу.

— Вам не следует здесь оставаться, господин — тихо, на японском, обратилась Ниу к мужчине, а потом — к коленопреклоненному слуге, — надо завести господина внутрь, очень осторожно, я помогу.

Только сильная боль и неловкость положения, в котором его застала запомнившаяся девушка, не дали Тайре Хироюки сразу осознать, КАК и ЧТО она предложила, как и подчиниться ее приказам.

А дерзкая незнакомка подхватила его под руку с одной стороны, его непутевый служка Сэтоши (и как только его отцу пришло в голову назвать идиота-сына «сообразительный»!), по её указанию — с другой, и они втроем, медленно и печально, покинули просматривающуюся галерею (пустую, на его счастье) и оказались в номере, где Тайра-доно (уважаемый господин) со всем возможным почтением и аккуратностью был уложен на спину на топчан и подвергнут той же невозможной девчонкой дотошному допросу.

Боль немного отступила, и до страдальца дошло, что опрос ведется вполне профессионально и на его родном языке! Ну, если не считать некоторых незнакомых терминов и немного иного произношения знакомых слов.

— Господин, где Вы чувствуете боль? Она начинается в районе поясницы и проявляется уже при небольшом наклоне туловища? Также от поясницы спускается вниз по ноге до самой ступни? Икры немеют? Растирания делаете? Помогает на время? Как давно начали испытывать боль?

Пока пострадавший сосредотачивался на ответе, голос подал недотепа Сэтоши:

— Это началось после того, как господин переболел поздней весной. Он вытаскивал из реки тяжелую телегу с товаром и долго пробыл в холодной воде. Господин очень сильный! Он один ее поднял и вытолкнул на берег, а сам потом потер спину и ничего не сказал, — малец всхлипнул. — И я стал замечать, что ему иногда больно садиться на лошадь, он не говорил, но я-то вижу, как он хмурится! А ещё он ногу бережет, сильно не наступает и в седле крутится тоже! Я просил показаться лекарю, только..

— Сэтоши, замолчи! — самурай попытался достать слугу рукой.

— Вот, видите, какой он! Не бережет себя! И лекаря звать не стал. Да и не пошел к нам лекарь, ни за какие деньги не стал смотреть иноземца, побоялся, что господин его прибьет… Только фурако помогает, но где сейчас ее найдешь? В доме господина в столице есть, а как ему теперь туда доехать?

И Сэтоши опустил голову, скрывая слезы… А его господин отвернулся от стыда за откровения глупого слуги и собственную слабость.

Бай Ниу вздохнула. «Ну, вот что за …мужики! Заболел — и терпит, гордость тешит! А мальчишка извелся весь: в чужой стране куда бежать? Случись что с этим самураем, ему что, живот вскрывать? Идиоты!»

— Господин, как к Вам обращаться?

— Тайра Хироюки, клан Тайра, подданный Ямато, торговец…

«Всё страньше и страньше» — подумала Ниу.

— Хироюки-сан, — мужчина и слуга посмотрели на неё удивленно. — Ваш недуг вызван… неким внутренним повреждением… некоторых… ммм… частей Вашего организма из-за перенапряжения от поднятия тяжести и последующего их охлаждения. Не суть! Лечение возможно, но, к сожалению, не за один день. Но! — она выразительно посмотрела на расстроенного было служку, — облегчить боль и немного поправить Вас я смогу, и до дома Вы определенно доедете сами.

Заметив явное облегчение на лицах обоих японцев (?), Ниу поспешила добавить:

— Однако, болезнь может вернуться, так что было бы желательно Вам найти специалиста, который исправит повреждения и надолго поставит Вас на ноги. Не навсегда, увы, ишиас стоит однажды получить, дальше — только выполнение некоторых условий позволит ему оставаться в прошлом. Но жить будете!

Тайра Хироюки оставался безмолвным и бесстрастным, но Ниу понимала его, поэтому продолжила:

— Сейчас Сэтоши — он же говорит на местном наречии? — пойдет и купит большую редьку, тонкую ткань и крепкое вино, самое крепкое, какое найдет, понятно? А мы с Вами немного посекретничаем, хорошо? И, Сэтоши, не надо ничего никому говорить, понял? Ты идешь по поручению, а хозяин отдыхает, понял? И меня тут нет!

* * *

Сэтоши, вдохновленный перспективой излечения Тайры-доно, выскочил за дверь, и топот его стих в мгновение ока. Ниу закрыла дверь и повернулась к лежащему мужчине, глаза которого пылали то ли от гнева, то ли от смущения. «Неважно», — подумала Ниу.

— Тайра-сама, прошу воспринимать меня как лекаря, понимаете? Всё, что происходит здесь, останется здесь! Я могу Вам помочь, поэтому не держитесь за гордость: честь Ваша не пострадает, а вот остаться в постели Вы рискуете. Или будете и дальше мучиться, непонятно зачем?

Тайра Хироюки просто кивнул. Он устал от этих приступов,