Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

забирает что-то с заднего сиденья...Явно ждёт кого-то. Замираю. Потому что из дверей кофейни выходит Мира. Она в пальто, в вязанной шапке и объёмном шарфе. Лицо кажется бледным, а взгляд — грустным.

"Ждала меня? — мелькает у меня мысль, но тут же прошибает от холода из-за другой: — Или его?"

Кажется, Красовского не ждала, ведь ошеломленно замирает, увидев его.

Милош не теряет времени. Тут же подходит к ней с огромным букетом алых роз. Весь из себя: в дорогом пальто, с идеальной укладкой. Улыбается своей гадливой улыбкой. Мира растерянно моргает, глядя на него.

У меня внутри всё вымерзает. Не могу даже пошевелиться, только пальцы с силой сжимают ключи. Так что они до крови врезаются в кожу.

Стискиваю зубы и слежу за разворачивающейся передо мной сценой. Как бы хотелось сейчас выйти из машины и накостылять Красовскому, забрать Миру, встряхнуть, сказать ей всё... Но нет, так нельзя.

Прищуриваюсь, вижу, как Милош вручает Мире букет, и она берет его. Меня словно огнём опаляет. Дерьмо... Красовский что-то втирает Мире. Как жаль, что не слышу, о чём они говорят!

Замечаю, что Мира едва ли отвечает Милошу — посматривает по сторонам с таким видом, словно ищет способ убежать.

И тут Мира вдруг смотрит на цветы, потом на Красовского. Что-то отвечает, качает головой, затем с сомнением смотрит на его машину...

Через паузу кивает.

Вот чёрт!

Вцепляюсь взглядом в её хрупкую фигурку. Смотрю, как она садится в машину Милоша. Дверь захлопывается. Счастливый Милош скачет к своему водительскому месту.

Какое-то время они говорят о чём-то в машине. Мне кажется, или... Милош берет Миру за руку?! Ещё две минуты, и они уезжают.

Внутри у меня всё обрывается. Сжимаю руль так, что кожа на нём скрипит. В горле ком. Ревность острая и горячая, словно лава, проливается по нутру. Дышу через силу. И мои глаза в зеркале — тёмные диски, наполненные бешенством.

Мысли путаются, но одна проступает ясно: нужно срочно что-то делать. Милош не станет с ней церемониться. Для него она — всего лишь трофей и повод позлить меня. Сейчас этот гад уже явно распалился, и теперь может пойти на всё, чтобы сделать больно ей и уничтожить меня. Я ведь его отлично знаю, он весь в своего папашу.

Вынимаю телефон. Набираю Милошу. Не берёт. Вот гад! С силой ударяю по рулю. Выхожу из машины и начинаю нарезать круги вокруг библиотеки, продолжая названивать Милошу. Наконец Красовский берет трубку.

— Да, дорогуша.

— Значит так, го*нюк, у меня к тебе важный разговор. Если ты, придурок, сейчас слетишь с него — я тебя из-под земли достану, так и знай!

— Ну, ничего себе, какая вежливость! Доброжелательность даже. — Милош жеманно смеется в трубку. — Ты как всегда в своем стиле, братец. Итак? По поводу чего такая срочность?

— По поводу Миры.

— А-а... Так это ты там всё-таки за углом прятался? — Милош снова смеется, а ловлю себя на мысли, что был бы он рядом, я бы не удержался и въехал ему в челюсть так, что он потом бы ещё долго ржать не смог. — Видел нас, да? Один-ноль в мою пользу.

— Слушай сюда, — рычу. — Закрываем этот чёртов спор, ясно? Машина твоя, если хочешь, но ты оставляешь Миру в покое. Не пойдешь на эти условия, останешься без тачки. Это как минимум. А если продолжишь играть с Мирой — я поеду к твоему отцу. И своему у меня есть что рассказать. Как тебе?

Пауза. Тягучая, ошеломленная. Он явно не ожидал такого поворота. Милош медленно отвечает:

— Интересные нынче дела творятся. Что ж... Братец... Мируся, конечно, хороша, но тачка лучше. Договорились.

Сбрасываю звонок. Снова сажусь в машину и бросаю телефон на пассажирское сиденье. Смотрю на пустое место у входа в кофейню, где час назад стояла Мира. Сердце ухает в груди слишком тяежло, слишком надрывно. До боли.

С Милошем решили, но он вряд ли быстро успокоиться. По крайней мере, до того, как получит тачку. Снова дотягиваюсь до смартфона и на этот раз пишу сообщение уже Мире.

Получается жестко. Но ревность мрачком давит на меня, и я не могу удержаться — не хочу давать ей повода ускольхнуть от разговора со мной.

Это неправильно, но...

Пусть спор окончен, и противостояние с Милошем больше не имеет силы. Но теперь у меня другая цель, теперь всё по-настоящему. Я буду добиваться её. Теперь безо всяких шуток и игр. Просто потому, что не могу иначе.

29

Мира

Просыпаюсь от того, что по горлу будто наждачкой прошлись. В висках тупо стучит неприятная боль. Закашливаюсь. Приподнимаю на кровати, прищуриваюсь — всё плывёт, а по плечам рассыпается дрожь от колючего озноба. Чё-ёрт... Ну только этого не хватало.

Понимаю, что легкая простуда не станет для меня поводом пропускать занятия, чем паче — работу в кофейне. Главное, сестре не показывать, что чувствую себя не очень, и это значит, отвечать на её аудиосообщения пока не буду — по моему сиплому голосу она сразу поймёт в чём дело, и не простит мне, что я поехала на учёбу и на работу в таком состоянии.

Хочу посмотреть на время, но когда беру телефон в руки, понимаю, что он выключен... Ах да! С силой прикусываю губу — выключила вчера, когда получила от Ермолова это возмутительное сообщение. Так и знала, что его машина была там за углом! Он видел меня с Милошем...

Видел, да. И продолжает... ревновать или что? Беситься, что я общаюсь с его братом, которого он ненавидит, и высказывать мне за это! Не буду этого терпеть. Пусть даже не надеется!

Боже! А времени-то сколько! Придется поторапливаться! На кухне, прислонившись к столешнице, глотаю таблетку жаропонижающего, запивая теплой водой. Взгляд цепляется за гладкий бок вазы... Вазы, в котором, благоухая, красуется шикарный букет алых роз, подаренных мне Милошем... Память тут же выдает вчерашний вечер. Наглую улыбку Красовского, его настойчивое прикосновение к моей руке...

В желудке все сжимается. Сама себя не понимаю — Красовский так настойчиво подкатывает ко мне, и мне это отвратительно, но при этом я вчера добровольно села в машину Милоша с этим дурацким букетом. Закрываю глаза... Не надо было принимать букет, не надо было соглашаться ехат ьс ним... Я и так от него не могу отмазаться, а теперь... Снова смотрю на цветы. Вчера они казались жестом благодарности, а сейчас — чем-то липким и неприятным. Отворачиваюсь.

Иду в прихожую. Одеваюсь, натягиваю шарф