Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

— Я тебя не отпускал.

В стену передо мной врезается мощная рука с узорами татуировок. Замираю на месте. От волнения отшибает дыхание, и все мысли тоже.

— Так отпусти, — цежу одними губами.

Сердце надрывно ударяется в грудную клетку, когда вижу наглую усмешку на его красивых губах. С ума сводящую... Такую от которой у меня внутри всё сводит.

Секунда, и Ермолов резко притягивает меня к себе одной рукой, а изящными пальцами второй ухватывает мой подбородок. Меня словно разрядом прошибает от его прикосновений, и я обездвиженно замираю. От его красоты и притягательности срывает крышу. Сколько девушек мечтали бы оказаться на моем месте... Да каждая! Я бы о таком и мечтать не смела бы, но... Рома замечает всё: и мой трепет, и как горит мое лицо, и мой страх он тоже замечает... Усмешка на его губах становится острее, взгляд ярче. Ермолов склоняется ко мне, его теплое дыхание касается моих губ.

— Разбежалась, — хрипотца в его голосе отшибает остатки сил, и я чувствую, как мои колени слабеют.

Чудом удерживаюсь, сильнее припадая к стене за спиной. Чуть прикрываю глаза, медленно вдыхаю. Он — опаляющее пламя. И близость с ним превращает меня в тающий воск. Ловлю себя на страшной мысли, что мне хочется поддаться этому пламени, растаять, растечься лужицей... Не сопротивляться его прикосновениям, его напору, провалиться в этот омут...

— Тогда чего ты хочешь от меня, Ермолов?..

— Чтобы ты не подходила к нему, не оказывалась рядом с ним и не смотрела на него. Никогда.

— Что ты... - губы едва двигаются от шока. — ...несёшь вообще? Снова...

— Я сказал тебе. Ты что забыла? Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

— Но я не твоя девушка! И не говорила, что стану ей! Так какого чёрта ты мне приказываешь вообще?.. - кое-как пытаюсь выкрутиться из его хватки, но куда там...

— Такого. — В зелени его красивых до безумия глаз полыхает ярость. Безудержная и ледяная. — Ты не моя девушка, но ты станешь моей, Одинцова. А в отношении его — я буду говорить жестко. И в отношении других тоже.

— Ты сам понимаешь, что ты вообще говоришь, Ермолов? Пусти!

Снова пытаюсь вырваться, но сильные руки не пускают.

— Понимаю ЧТО говорю и о ком. А ты запомни, что я говорю о моем ублюдочном брате, Мира. Этот подонок не будет с тобой церемониться.

У меня перехватывает дыхание от возмущения, а щеки начинают предательски краснеть.

— Да мне плевать на твоего брата! Он сам все время лезет. И твоей девушкой я не стану не из-за него! А потому что... Это просто твоя прихоть, Ермолов! И я этой прихоти не буду потакать! У тебя вон фифы какие есть — с ним и крути! А моя жизнь тебя не касается...

— Нет, меня касается, — угрожающе чеканит Рома, наклоняясь ещё ближе. Теперь его губы в миллиметре от моих, и мне кажется, что я разучилась дышать. — Меня касается всё, что с тобой связано, Мира. Я уже сказал тебе: это не прихоть, именно поэтому обратного пути нет — ты все равно станешь моей. И плевать мне на всех фиф во вселенной, мне нужна только ты...

Почти шепотом говорит он, а потом резким движением сгребает меня в охапку, подхватывает мой подбородок и касается губами моих губ, обжигая опаляющим меня поцелуем...

32

Мира

Меня обжигает разрядом, проходящим по телу огненными всполохами. Сердце на миг останавливается в груди, а потом начинает биться с ужасающей силой — так, будто хочет пробить мне грудную клетку... Я перестаю дышать. Я, кажется, вообще больше не умею дышать, потому что все мое дыхание растворилось в нём, в этом поцелуе. Касания его губ жадные, напористые, горячий язык, исследующий мой рот, привкус мяты, тягучая сладость во рту... Проваливаюсь в какой-то временной вакуум... Его губы раз за разом накрывают мои — и всё. Мир вокруг всё быстрее вспыхивает, а потом разлетается на мелкие горящие осколки. При всем громогласном крике своего разума я больше не сопротивляюсь. Хуже того — поддаюсь. Потому что моё сердце не может не ответить ему... Не может сопротивляться... Обездвиживает меня. Всё вокруг кружится в бешеном вихре... Губы горят от его прикосновений, и лицо, шея, запястья... Его руки сжимают меня в требовательных объятиях, горячее тело едва не падает на моё, прижимая к двери... Тону в аромате его одеколона, и в нотках мяты и корицы — в его запахе... Мои пальцы бессильно впиваются в ткань его рубашки... Вспорхнув, скользят по шее, вплетаются в его пепельные волосы. Я мечтала об этом... Господи... Как я мечтала... Слышу его тихий стон, чувствую, как вздрагивает всё его тело на мой ответ... И эта его дрожь передается мне с удвоенной силой. Я горю... Ермолов словно не может остановиться. Пытается этим неудержимым напором сломать все наши границы... Жадно целует меня снова и снова, осыпает нежными поцелуями лицо... Мир переворачивается. В ушах звенит... С невероятным усилием отстраняюсь и отворачиваю лицо. — Что ты... Что ты, блин, делаешь, Ермолов?.. - вырывается у меня хрипло. Колени дрожат, сердце неисстово бьётся где-то в горле — я едва стою на ногах. — Зачем?.. Рома стоит передо мной, его зелёные глаза горят непривычным, тёмным огнём. Он тяжело дышит, его губы припухли, пепельные волосы растрепаны... — За тем, что хватит, ясно? — хрипит он в ответ. — Хватит этой хренью заниматься — я устал притворяться. Ты мне нужна. Не могу без тебя, Мира. Не могу.

— Даже если и так, я не...

— Не ври, — тут же осекает меня Рома. — Ты думаешь, что я слепой идиот? Я же всё вижу, Одинцова. Вижу, как ты смотришь на меня.

— Как я смотрю на тебя? — злюсь. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь хоть на миллиметр увеличить между нами дистанцию, но куда там... Рома склоняет голову, и пепельная прядка падает ему на лоб. — Так же, КАК и я смотрю на тебя, — припечатывает он. Сжимаю зубы, чтобы не зарычать от отчаянного гнева, потому что... Потому что это правда. И мне неловко от того, что Ермолов настолько легко это понял. — Это... ничего не изменит, — отвечаю, отворачиваясь. Голос предательски дрожит. — С чего это нахрен ничего не изменит? — почти рычит Рома, крепко, но бережно обхватывая руками моё лицо и заставляя безотрывно смотреть на него. — С того, что ты...очумительно богатый красавчик, по которому девушки начинают сохнуть с первого же взгляда! —