Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

— Боже… — шепчу, прикладывая её ладонь к своей щеке. — Капец какая температура у тебя шарашит, Одинцова... Почему же ты молчала?..

Господи, да она не просто горит. Пылает.

— Рома… — едва слышно роняет она сквозь приоткрытые губы. — Я...

— Тише, тише, сейчас, — шепчу я, быстро набирая Наде на мобильник. — Я здесь. Всё будет хорошо.

— Роман Владимирович! Вы мне звонили! — Надя вылетает из кофейни. Глаза огромные, фартук перекошен. — Что... О, Боже! Мира!

— Надя, быстро неси жаропонижающее! — ору через плечо. — Бегом! Пальто её захвати.

Надя нервно кивает, тут же разворачивает и снова исчезает за стеклянной дверью.

Мы накидываем на Миру пальто. Надя суёт мне стакан с жаропонижающей шипучкой и мне удается кое-как дать его Мире. Поддерживаю её голову, бужу. Одинцова приоткрывает глаза и послушно выпивает почти всё лекарство. Отлично.

— Всё, малышка, всё, — шепчу. — Потерпи.

Несу её к машине, провожаемый ошарашенным взглядом Нади. Но мне плевать на всё и на всех. Главное — помочь Мире. Она у меня на руках, а я едва чувствую её вес — лёгкая, как пёрышко. Почти невесомая.

Укладываю её на сиденье, пристёгиваю. Сажусь за руль, стартую.

Еду максимально аккуратно, но на скорости. К счастью, в городе сейчас нет пробок, и мы доезжаем довольно быстро.

Районы проносится мимо один за другим. Я смотрю на Миру каждые две минуты, пытаясь понять, не стало ли ей хуже.

— Только держись, малышка, изо всех сил, — бормочу, въезжая в уже знакомый двор её дома. — Слышишь? Только держись...

Не помню, как оказываюсь у двери подъезда. Мира у меня на руках, но я дотягиваюсь до звонка плечом и звоню.

Дверь открывает Ульяна — удивленная, в спортивном костюме и с торчащими в стороны светлыми кудряшками.

Уля хлопает глазами, глядя на меня, но когда её взгляд опускается, и она видит Миру у меня на руках, мгновенно бледнеет.

— Господи… — Не скрывая ужаса, выдыхает она. — Мира?!

— У неё высокая температура, — быстро сообщаю я, проходя в прихожую. — Нужен врач.

— Температура?! — дрожит Уля, она дотрагивается до лба сестры, затем в ужасе прижимает руку к груди. — Какая высокая! Из-за этого она потеряла сознание?! Боже мой! Нужно звонить в скорую!

На ходу скидываю ботинки и сразу же иду в комнату, куда показывает Ульяна. Мира у меня на руках — горячая и беспомощная, и у меня сердце сжимается от бессилия.

— Я уже вызвал своего врача, — коротко сообщаю Ульяне, суетливо ищущей свой телефон. — Это хороший врач, и у него хорошая бригада в частной элитной больнице. Они вот-вот приедут.

И в эту же секунду в домофон звонят.

Уля убегает в прихожую. Слышу голос Колесникова — быстро они, как всегда.

Аккуратно укладываю Миру на кровать. Снимаю с неё пальто, поправляю подушку. Она дышит ровно, но лицо всё ещё бледное. Жар, скорее всего, только-только начинает спадать.

Павел Арсеньевич проходит в комнату, здоровается.

— Будить не будем, — сразу говорит он.

Минут пять он и его медсестра осматривают Миру. Мы с Ульяной пока ждём на кухне. Уля дрожащими руками наливает мне чай, замечаю, что плачет, хотя и пытается скрыть это.

От ужина отказываюсь. А к чаю толком и не притрагиваюсь — не до этого, если честно. И только, когда Колесников с медсестрой выходят на кухню и сообщают, что у Миры сейчас в целом стабильное состояние, позволяю себе выдохнуть.

— Что ж, — говорит Колесников и поправляет кончики усов. — Сильная простуда, чего уж там. Тут и вирус пристал. Температура, конечно, у Миры очень высокая, но мы добавили жаропонижающего. Ей уже вот-вот станет легче. Конечно, надо понимать, что девушке нужен хороший отдых — организм дал сбой. И если пока ничего критичного, то если не вылечится и снова продолжить нагрузку в той же мере, то у этого могут быть нехорошие последствия.

Колесников внимательно смотрит на Ульяну — та бледная с огромными глазами и дрожащими губами, кивает ему раз пять.

— Все лекарства выписал, рецепты оформил. Главное — отдых и обильное питьё. Сейчас пусть поспит. Я приеду завтра, когда она проснётся, осмотрю ещё раз.

— Точно всё нормально? — спрашиваю я. — Не нужно в больницу?

Павёл Арсеньевич переводит на меня взгляд и тепло улыбается.

— Рома, всё в порядке. Не переживай.

— Хорошо. Вам я доверяю, как себе, — выдыхаю я. — Лекарства сейчас же закажу. Курьер привезет через час...

— Одну минутку, я дам деньги, — мяукает Уля, но мой мрачный взгляд осекает её.

— Никаких денег. Я всё сам оплачу.

— С..спасибо, Рома... - шепчет Ульяна и, всхлипнув, вытирает слёзы.

Когда врач уходит, квартира погружается в странную тишину.

— Я чай поставлю — этот уже остыл, — тихо говорит Уля. — И… всё-таки, может быть, поужинаешь?

— Чай поставь, — киваю я. — А вот ужинать не буду, но спасибо.

Встаю из-за стола и иду в комнату Миры. Сажусь в кресло у окна так, чтобы видеть кровать. Минут через пять Ульяна приносит чай и, некоторое время побыв рядом с сестрой, уходит спать. О сне я даже думать не могу, какое там.

Держу чашку, обжигающую ладони, и смотрю на Миру.

Смотрю на неё и думаю, что никогда в жизни не боялся так сильно. Ни за отца. Ни за свою жизнь. Ни за кого вообще.

Ночь тянется бесконечно.

Я не сплю. Просто сижу и смотрю, как она дышит. Как иногда хмурится во сне. Замечаю, что температура падает, и как раз в этот момент мне приходит на смартфон сообщение...

Открываю мессенджер. И едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться.

Едва слышно прикрываю дверь в комнату Миры. Накидываю пальто на плечи, беру ключи от машины, телефон, покидаю квартиру. Ночь глухая, тихая.

Выхожу из подъезда и застываю на крыльце. Заснеженный двор, темные окна домов, путанные ветви деревьев над головой. Ни-ко-го. Ну и где этот урод? Достаю телефон и снова открываю короткое сообщение.

"Буду у её подъезда. Выходи. Надо поговорить".

Го*нюк.

Зло выдыхаю и убираю телефон в карман. Ругаюсь про себя, осыпая Милоша нецензурными выражениями почём зря. Нашёл время, придурок. Надо же, как только уведомление о готовности документов о передаче машины пришло, так сразу нарисовался. До завтра подождать не мог? Выдернул меня от Миры, когда она в таком состоянии... Придурок. Надо вот мне идти и базарить с ним сейчас.

Делаю несколько шагов вперёд, и наконец-то вижу его. Выходит из-за припаркованных машин, будто специально стоял там и испытывал моё терпение. Вцепляюсь взглядом в эту щёгольскую фигуру. Милош подходит к подъезду и останавливается напротив, под фонарём.

— Ну что, смотрю, доигрался ты,