Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

По его взгляду, по его лицу я поняла, что он говорит правду... Жмурюсь. Всё равно я не поведусь на это.

Даже... Даже учитывая то, что одна мысль о нём обжигает, пленяет и сводит меня с ума.

Даже учитывая то, что я влюблена в него. До беспамятства. До боли, до выжигающего меня изнутри пламени...

Я знаю, как пострадала моя сестра, связавшись с таким вот...мажором.

И не хочу обжечься тоже.

Пары пролетают как секунда. Весь день не могу сосредоточиться... Хорошо, что семинаров сегодня нет. Внутри варится это буйство из чувств.

Голова раскалывается, тело ломит, а сердце… Сердце рвется на части от одной мысли о нем. Мне бы так хотелось сказать ему ДА. Но поддаться этому чувству — все равно что шагнуть в ослепительную, манящую, совершенно безумную бездну.

Голова гудит, будто в ней застрял улей.

Каждый шаг по морозной улице отнимает силы. Но я иду на смену безо всяких отговорок.

В кофейне пахнет кофе и ванилью — так хорошо, так уютно... Как жаль, что я сейчас далека от всего этого. Киваю Наде в знак приветствия, прохожу в подсобку и переодеваюсь. В зеркале ловлю своё отражение, и ужасаюсь — бледная, с залёгшими тенями под глазами и тусклым взглядом...

Выгляжу не очень, а чувствую себя — и того хуже. Поднимаюсь в зал.

— Ты как? — Надя расставляет бокалы, но останавливается и кидает на меня сочувствующий взгляд. — Видок что-то у тебя уставший. Не заболела?

— Всё нормально, — слабо улыбаюсь ей и иду к стойке, собираясь распечатать салфетки. — Просто устала.

Моё "нормально" длится ровно до первого заказа.

Рука дрожит, струя молока из питчера пролетает мимо кружки и растекается по столешнице белой лужей.

— Чёрт!

— Ой, Мир! Подожди-ка... Дай помогу. — Надя подскакивает ко мне с полотенцем. — Ты точно в порядке? Иди-ка присядь, я сама закончу…

— Нет, я в порядке... Правда... Сейчас всё уберу... Прости, пожалуйста.

Быстро вытираю лужу лужу, сжав зубы от раздражения на себя. Собравшись с силами, быстро, хотя и натянуто, улыбаюсь следующему клиенту и делаю капучино. С огромным усилием сосредотачиваюсь на заказах, когда дверь в кофейню открывается, и с потоком морозного воздуха заходит он... Милош.

31

Мира

Милош — как всегда весь из себя, безупречный до рези в глазах. Стильное пальто, слегка взъерошенные черные волосы и самодовольная улыбка... Он останавливается в дверях кафе и скользит медленным взглядом по помещению.

До тех пор, пока не ловит мой взгляд. А после... Вот ч-чёрт... Направляется прямо к барной стойке.

— Мира! Ласточка моя дорогая! Лучшее украшение этого заведения!

Елейно проворковав свои дифирамбы, Милош прилипает к стойке прямо напротив меня. Замечаю, как девчонки, Надя и Катя, вытягивают шеи, глядя на нас.

— Как твой день, моя хорошая? — вцепляясь в меня черными глазами-жуками, ухмыляется Милош. — Не слишком утомительный? Выглядишь уставшей.

"Спасибо за комплимент", — бурчу про себя.

— Да ну, не обижайся, я знаю, что такое усердная работа, — отмахивается Милош, и я понимаю, что сказала это вслух.

Отодвигаюсь, делая вид, что проверяю наличие сиропов.

— Да ничего усердного — обычный рабочий день. Ты что-то собираешься заказывать?

— Ух, какая серьезность!.. И не поболтаем? — Милош притворно надувается. — А я думал, что пощебечем немного.

— Я на работе, — дежурно отвечаю, на что Красовский театрально вздыхает.

— Понимаю, понимаю... Тогда мне, пожалуйста, двойной эспрессо. Чтобы взбодриться. А то без твоего заряда как-то скучно.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Разворачиваюсь к кофемашине, собираясь приготовить кофе. Чувствую его взгляд на спине... Господи, как же мне его отбрить? Видимо, придётся прямо сказать, чтобы отстал от меня наконец.

— Ты сегодня какая-то тихая, — тянет Милош, наблюдая за мной. — Неприятности? Может, обсудим за ужином? Знаю отличное место.

Ложка в моей руке глухо ударяется о блюдце. Сжимаю зубы...

— Спасибо, но нет. Я занята. И, Милош, ещё раз — я сейчас на работе, мне некогда.

Ставлю перед ним крошечную чашку. Не поднимая взгляда, собираюсь уже уйти, но... Вместо того, чтобы взять кофе, его пальцы ложатся рядом на стойку, почти касаясь моей руки.

— У меня такое чувство, что ты ищешь повод, чтобы не видеться со мной. А у меня, между прочим, есть что тебе рассказать...

И вдруг воздух в кофейне сгущается и вымерзает.

Замечаю, как Надя резко замолкает и вытягивается по струнке. На губах её тут же загорается вежливая улыбка. Катя тоже подскакивает и тут же вежливо улыбается кому-то... Милош, заметив это всё, оборачивается.

Рома стоит у ближайшего к бару столика. Просто стоит, сверля Красовского острым взглядом. Как вдруг этот острый, как скальпель, взгляд соскальзывает с Милоша на меня.

Чувствую, как кровь стынет в жилах...

- Ты мешаешь работать моему сотруднику, Красовский, — голос Ромы тихий, но в нём ощущается сталь. — Отдали тебе заказ? Забирай. И проходи за столик. Или вали отсюда. И я тебя вчера предупреждал, но ты, кажется, не понял. Что ж...

Милош усмехается, но я вдруг замечаю тень беспокойства на его лице.

— А чего ты бесишься? Просто светская беседа, мой дорогой братец. Не вижу проблемы.

— Проблему вижу я, Красовский. И тебе не понравится, как её буду решать, но ты сам виноват.

— Послушай, Ермолов, — начинает вдруг Милош совершенно другим тоном, но Рома даже не поворачивается к нему.

Он поворачивается ко мне. Его лицо кажется мне красивой ледяной маской.

— Через пять минут жду тебя в своём кабинете, Одинцова, — произносит он так, что у меня горло сжимается.

Рома поджимает губы и бросает полный ненависти взгляд в сторону Милоша, затем, чеканя шаг, уходит в кабинет.

У меня подкашиваются ноги, но я успеваю схватиться за край стойки... В ушах звенит и голова кружится так, что едва стою... По плечам снова ползет липкий озноб. Надя смотрит на меня широкими глазами, полными немого вопроса. Но я ничего не говорю ни ей, ни кому-либо ещё, просто разворачиваюсь и иду в кабинет Ермолова...

Захожу в кабинет и замираю у двери. Рома стоит возле окна. Пиджак его брошен на спинку кресла, он в белой рубашке и галстуке. Плечи его напряжены, взгляд зеленых глаз отражает холодную ярость.

— Чего ты хотел? — ощущая себя до ужаса плохо, устало спрашиваю я.

— Он тебе нравится?

Вопрос разрезает воздух, словно острый нож масло. Я даже вздрагиваю... Не то от удивления, не то от... Бредовости такого предположения.

— Нет, он мне не нравится. При чем тут это? — сразу же начинаю кипятиться. — Ты меня за этим позвал? Если