Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

над особенно сложным проектом — восстанавливала старинное бюро с секретными ящичками. Заказчица нашла его на блошином рынке и влюбилась с первого взгляда, несмотря на плачевное состояние. Мне предстояло не только обновить покрытие, но и восстановить хитроумный механизм потайных отделений.

— Екатерина Ивановна, — голос Орлова звучал торжествующе, — у меня для вас отличные новости. Суд вынес решение.

Я аккуратно поставила тонкую кисточку и вытерла руки о рабочий фартук.

— И какое решение?

— Полная победа по всем пунктам. Брак расторгнут. Имущество подлежит разделу в равных долях, как мы и требовали. Встречные претензии вашего бывшего супруга отклонены как необоснованные.

Я медленно опустилась на стул. Вот и все. Официально и окончательно. Двадцать пять лет брака закончились судебным решением на нескольких страницах.

— А что с долей дочери?

— Как и планировала Елена Петровна, она официально передает свою долю вам. Документы уже оформлены. В итоге вы получаете около семи миллионов рублей — больше половины всего имущества.

Семь миллионов. Цифра казалась нереальной. Еще полгода назад я была библиотекаршей с небольшой зарплатой. А теперь передо мной открывались такие возможности, о которых я даже не мечтала.

— Марк Борисович, а как отреагировал Петр?

— Крайне болезненно. Пытался оспорить долю дочери, требовал пересмотра, угрожал апелляцией. Но его адвокат объяснил ему, что шансов на успех нет. Все было оформлено правильно, законно.

— И что теперь?

— Теперь техническая работа. Оценка имущества была проведена еще осенью, сейчас нужно определить, кому что достается. Квартира, машина, дача, банковские счета — все подлежит разделу.

— А если я не хочу ничего из этого? Если хочу просто получить деньгами?

Орлов помолчал.

— Это возможно. Но потребует согласия второй стороны. Ваш бывший супруг должен выкупить вашу долю или согласиться на продажу имущества.

— Он согласится?

— Учитывая его нынешнее положение — скорее всего, да. После увольнения из университета он остался практически без доходов. Содержать большую квартиру и дачу ему будет не по карману.

После разговора с адвокатом я долго сидела в мастерской, глядя на недоделанное бюро. Внутри было странное чувство — смесь облегчения, усталости и какой-то пустоты. Точка поставлена. Глава закрыта. Больше никаких судебных заседаний, никаких юридических баталий, никаких тревожных звонков от Орлова.

Я была свободна. Официально, юридически, финансово. И это была не просто свобода от Петра — это была свобода выбора. С такими деньгами я могла позволить себе что угодно. Купить квартиру в центре города, открыть настоящую мастерскую, путешествовать, учиться новому. Мир распахнулся передо мной во всей своей широте.

Но самое удивительное — я не испытывала эйфории. Не хотелось бежать и тратить деньги, покупать дорогие вещи, менять жизнь кардинально. Мне было хорошо здесь, в этом доме, за этим верстаком, с этими инструментами в руках. Деньги давали безопасность, но не меняли сути того, кем я стала.

Вечером я рассказала о решении суда Ивану. Мы сидели на кухне, ели картошку с грибами, которые он насолил еще осенью.

— Семь миллионов, — повторил он задумчиво. — Неплохо.

— Да, неплохо. Теперь я могу не беспокоиться о деньгах ближайшие... ну, лет двадцать точно.

— И что планируете делать?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Продолжать заниматься реставрацией, наверное. Только теперь могу позволить себе не думать о заработке, а выбирать интересные проекты.

— А переезжать не думаете? В город, в нормальную квартиру?

Его вопрос прозвучал как-то осторожно, и я посмотрела на него внимательнее. В его глазах читалась тревога.

— А вы хотите, чтобы я переехала?

— Нет, — быстро сказал он. — Совсем не хочу. Просто... у вас теперь много возможностей. Вы можете жить где угодно.

Я накрыла его руку своей.

— Иван, я здесь не потому, что мне некуда деваться. Я здесь потому, что мне здесь хорошо. Рядом с вами мне хорошо.

Он повернул ладонь и переплел наши пальцы.

— Мне тоже, — тихо сказал он. — Очень хорошо.

Мы помолчали, слушая, как потрескивают поленья в печи. За окном выл февральский ветер, но в доме было тепло и уютно.

— Знаете, что я хочу сделать в первую очередь? — сказала я.

— Что?

— Привести этот дом в полный порядок. Сделать из него конфетку. Обновить кровлю, утеплить стены, переделать ванную. Хочу, чтобы здесь можно было жить круглый год комфортно.

— А зачем? Вы же здесь и так живете.

— Живу, но знаю, что дом можно сделать лучше. А теперь у меня есть средства на это.

Иван кивнул.

— Правильно. Дом — это основа всего. Если дом в порядке, то и жизнь в порядке.

На следующий день я поехала в город — встретиться с Орловом и обсудить детали раздела имущества. Офис адвоката встретил меня той же дорогой роскошью, что и в первый раз, но теперь я чувствовала себя здесь увереннее. Не просительницей, а равноправным клиентом, который платит за услуги.

— Итак, — Орлов разложил на столе документы, — давайте определимся с вашими пожеланиями. Что вы хотите оставить себе, а от чего готовы отказаться?

Я внимательно изучила опись имущества. Квартира на восемь миллионов. Машина за семьсот тысяч — уже не новая, но в хорошем состоянии. Дача за полтора миллиона. Банковские счета и депозиты.

— От квартиры я отказываюсь, — сказала я твердо. — Пусть остается у него.

— Вы уверены? Это самая дорогая часть имущества.

— Уверена. Я не хочу там жить. Слишком много воспоминаний. Пусть он мне заплатит мою долю деньгами.

— Хорошо. А дача?

Я задумалась. Дача Петра была в престижном поселке, с хорошим домом и ухоженным участком. Но она тоже была связана с нашей совместной жизнью, с выходными, которые мы проводили там вместе.

— И от дачи отказываюсь. Она мне не нужна.

— Машина?

— Машину возьму. Мне нужен транспорт.

Орлов записывал мои решения.

— Получается, что вы отказываетесь от недвижимости стоимостью почти десять миллионов в пользу получения денежной компенсации. Это... необычное решение.

— Но законное?

— Абсолютно законное. Более того, это упростит процедуру раздела. Не придется продавать имущество через торги, делить вырученные средства. Ваш бывший супруг просто выплачивает вам компенсацию.

— А у него есть такие деньги?

— Сомневаюсь. Скорее всего, ему придется брать кредит под залог этой же недвижимости. Или продавать часть имущества. Но это уже его проблемы.

Мне стало почти жалко Петра. Остаться без работы, без репутации, да еще и влезть в долги... Но потом я вспомнила Алину, его попытки меня очернить, угрозы и оскорбления. Жалость быстро прошла.

— Когда я получу деньги?

— В течение месяца после вступления решения в силу. Если он не подаст апелляцию — через десять дней. Если подаст — придется ждать рассмотрения, но шансы на изменение решения минимальны.

Я подписала все необходимые документы и