Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

Он повернулся ко мне и посмотрел так внимательно, что я почувствовала, как краснею.

— Екатерина, — сказал он серьезно, — я прожил достаточно, чтобы понимать: жизнь коротка. И тратить ее на то, что думают посторонние люди, — это преступление против самого себя.

— Но все-таки...

— Все-таки ничего. Мне хорошо с вами. Я рад, что вы живете по соседству. Рад, что могу вам помочь. А что там болтают сплетники... Пусть болтают. У них своей жизни нет, вот и копаются в чужой.

Его слова грели душу. Этот человек принимал меня такой, какая я есть, со всеми моими проблемами и осложнениями. Не пытался переделать, не стыдился общения со мной. Просто был рядом.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Петра. Я посмотрела на Ивана.

— Возьмите, — сказал он. — Интересно, что он хочет.

Я нажала кнопку ответа.

— Алло.

— Катя! — голос Петра звучал истерично. — Что за чертовщина творится? Ты знаешь, что на меня написали жалобу? В деканат!

— Не знаю, — спокойно ответила я. — А в чем дело?

— Как в чем дело? — он кричал так, что я отодвинула трубку от уха. — Меня обвиняют в том, что я преследую бывшую жену! Что пишу клеветнические письма! Что веду себя недостойно звания преподавателя!

— И ведете?

— Что?

— Ведете себя недостойно. Пишете клеветнические письма. Преследуете бывшую жену.

Короткая пауза. Потом взрыв.

— Ты... ты это организовала! Это твой деревенский дружок постарался! Я знаю, знаю!

— Петр, — сказала я устало, — я понятия не имею, о чем ты говоришь. И мне это неинтересно.

— Неинтересно? Да как ты смеешь! Из-за тебя меня могут с работы выгнать! Меня вызывали к проректору! Намекали, что преподаватель должен быть примером нравственности!

Я невольно улыбнулась. Надо же, у Петра тоже нашлись проблемы с моральным обликом.

— А что вам проректор сказал?

— Сказал... сказал, что если я еще раз опозорю университет своим поведением, то... — голос его дрогнул. — То мне лучше подумать о смене места работы.

— Понятно. И что вы собираетесь делать?

— Что собираюсь? — он снова перешел на крик. — Ты же должна их успокоить! Позвонить, написать, объяснить, что это недоразумение! Ты же моя жена!

— Бывшая жена. И я никому ничего не должна.

— Катя, ты не понимаешь! Если меня уволят, я не смогу платить алименты! Не смогу содержать семью!

— Какую семью? — не поняла я.

— Ну... нашу семью! Тебя, Лену...

— У нас нет семьи, Петр. У нас есть бракоразводный процесс и раздел имущества.

— Но Катя...

— Но ничего. Желаю удачи в решении ваших проблем.

Я отключила телефон и посмотрела на Ивана. Он сидел с непроницаемым лицом, но в глазах плясали смешинки.

— Похоже, ваш бывший муж получил ответный удар, — заметил он.

— Похоже на то. А вы случайно не знаете, кто мог написать жалобу в университет?

— Понятия не имею, — невинно ответил Иван. — Может, кто-то из коллег узнал о его методах борьбы с бывшими женами и возмутился. Бывает такое.

Я смотрела на него и понимала, что он лукавит. Но спрашивать прямо не стала. Если Иван действительно приложил руку к тому, чтобы проучить Петра, то это было справедливо. Тот, кто раздает удары, должен быть готов их получать.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— За что?

— За то, что не даете меня в обиду.

Иван встал, подошел ко мне и легко коснулся моего плеча.

— Екатерина, — сказал он серьезно, — я хочу, чтобы вы знали. Что бы ни случилось, вы не одна. Рядом есть человек, который вас защитит.

Его рука была теплой и сильной. Я накрыла ее своей ладонью.

— Знаю, — шепнула я. — И это много значит.

Мы так и стояли несколько секунд — его рука на моем плече, моя — на его руке. Простое прикосновение, но в нем было больше близости, чем во всех петровских «нежностях» за последние годы.

После ухода Ивана я еще долго сидела на кухне, обдумывая прошедший день. Утром я была библиотекарем с неопределенным будущем. Вечером — свободной женщиной с чистым листом впереди. Страшно? Да. Но эта страшновато-приятная неопределенность была в тысячу раз лучше серой предсказуемости прежней жизни.

Я взяла лист бумаги и ручку. Начала составлять список того, что умею делать. Каталогизировать книги. Искать информацию. Общаться с людьми. Готовить. Мыть, чистить, убирать. Чинить мебель. Топить печь. Обрезать деревья...

Список получился длиннее, чем я ожидала. Оказывается, за эти месяцы на даче я освоила довольно много навыков. И главное — я поняла, что способна учиться. Если смогла научиться обращаться с секатором и дрелью, то смогу освоить и что-то еще.

Завтра начинается новая жизнь. Жизнь без оглядки на чужие мнения, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям. Жизнь, где я сама выбираю, что делать и с кем общаться.

Дорогие читатели!

Я начинаю писать под новым псевдонимом и приглашаю вас стать первыми читателями. Вас ждут истории о любви и предательстве, преданности и подлости, приключениях и сокрушительных чувствах.

Каждая история — это новый мир эмоций, который заставит ваше сердце биться чаще.

Поддержите подпиской новый проект — Кира Диева

"Градус желания "

— Опытные женщины — великая сила, — ядовито протянула Светлана. — Они точно знают, как произвести впечатление на молодых и перспективных инженеров.

Слова ударили под дых. «Старая хищница» — вот кем я выглядела в ее глазах. А я просто... просто влюбилась. В сорок лет, как глупая девчонка.

Но когда он смотрит на меня своими темными глазами, все предрассудки рассыпаются в прах.

Глава 15

Первая неделя без работы оказалась удивительно насыщенной. Я просыпалась не по будильнику, а когда хотелось, пила кофе не торопясь, планировала день сама. Это было непривычно — распоряжаться своим временем полностью. Двадцать лет я жила по чужому расписанию: сначала по мужниному, потом по рабочему. А теперь время принадлежало только мне.

Я разбирала дом методично, комнату за комнатой. За недели жизни здесь я успела привести в порядок только самое необходимое, а теперь добралась до антресолей, чуланов, укромных углов, где пылились забытые сокровища. В старом сундуке обнаружила бабушкины вышивки — скатерти, салфетки, наволочки. Все требовало стирки и мелкого ремонта, но красота была неподдельная. Я постирала несколько салфеток, аккуратно заштопала небольшие дырочки. Работа была медитативной, успокаивающей.

На чердаке нашла настоящие сокровища — старинную мебель, которую бабушка давно вынесла туда за ненадобностью. Комод из темного дерева с резными ручками, но с потрескавшимся лаком. Стул с гнутыми ножками и провалившимся сиденьем. Зеркало в раме, покрытой патиной. Туалетный столик с выдвижными ящичками.

Раньше я бы