Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

— Конечно помню. Муж тебя устроил, договорился с тогдашним заведующим.

— Вот именно. Муж устроил. А я пришла, потому что это было удобно — рядом с домом, спокойная работа, которая не мешает домашним обязанностям. Я никогда не выбирала эту профессию. Он выбрал за меня.

Ольга Петровна смотрела на меня непонимающе.

— Но ты же хорошо работаешь! Ты же любишь книги, читателей...

— Люблю. И работаю хорошо. Но это не значит, что это мое призвание. Это просто означает, что я добросовестный человек.

Я села на стул напротив ее стола. Мне хотелось объяснить ей, помочь понять.

— Ольга Петровна, вы же видите, что происходит. Сегодня Марина Васильевна будет копать под меня из-за одного слуха. Завтра найдется кто-то еще, кто решит, что я не соответствую моральным критериям. Я должна буду постоянно доказывать свою благонадежность, оправдываться, прогибаться под чужие представления о том, как должна вести себя женщина моего возраста.

— Но так везде! В любой организации есть свои правила, свои...

— Свои идиоты, — закончила я. — Да, везде есть. Но зачем мне оставаться там, где меня не хотят?

Ольга Петровна села обратно за стол, положила заявление перед собой.

— А что ты будешь делать? Куда пойдешь?

— Не знаю, — честно ответила я. — И знаете что? Мне это нравится. Впервые за много лет я не знаю, что будет завтра. И это не пугает, а вдохновляет.

Мы просидели в молчании несколько минут. Ольга Петровна перечитывала заявление, а я смотрела в окно на осенний двор. Листья кружились в воздухе, срываясь с веток. Тоже своего рода освобождение.

— Ладно, — наконец вздохнула начальница. — Не могу сказать, что понимаю. Но если ты так решила... Только давай сделаем так — заявление я передам в отдел кадров, но дату увольнения через две недели. По закону положено. За это время еще может передумаешь.

— Не передумаю.

— Посмотрим. А пока работай как обычно. И не обращай внимания на дурочек вроде Марины Васильевны. Таких везде хватает.

Оставшиеся полдня я провела в странном состоянии. Работала как обычно — отвечала на запросы читателей, каталогизировала новые поступления, консультировала студентов. Но все это было словно в последний раз. Прощальный обход владений, которые скоро перестанут быть моими.

Марина Васильевна вернулась с обеда в приподнятом настроении. Видимо, провела время не зря — сразу принялась демонстративно наводить порядок в своем отделе, громко разговаривать с читателями, всем своим видом показывая, какая она ответственная и незаменимая сотрудница. Время от времени она бросала на меня многозначительные взгляды, но прямо ко мне не подходила.

К концу дня она все-таки не выдержала.

— Катенька, — сказала она с фальшивой заботой, — а ты не подумывала о смене деятельности? Вот я слышала, в центре занятости есть курсы для... ну, для женщин, которые хотят переориентироваться. Может, тебе стоит... ну, ты понимаешь.

Я подняла на нее глаза и улыбнулась. Совершенно искренне.

— Знаете, Марина Васильевна, вы правы. Действительно стоит подумать о смене деятельности.

Она растерялась — явно ожидала другой реакции.

— Да... ну... я же не хотела тебя обидеть...

— И не обидели. Спасибо за совет.

Домой я ехала с легким сердцем. За окном электрички мелькали знакомые пейзажи, но теперь они казались не рутинной дорогой на работу и обратно, а просто красивыми видами. Я больше не была привязана к городу необходимостью каждый день туда ездить. Я была свободна.

У калитки меня ждал Иван. В руках у него была небольшая сумка.

— Как дела? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Отлично, — сказала я и почувствовала, что действительно так и есть. — Я уволилась.

Он остановился как вкопанный.

— Уволились? Совсем?

— Совсем. Подала заявление по собственному желанию.

Иван молчал, обдумывая услышанное.

— И как себя чувствуете?

— Свободной, — ответила я без колебаний. — Впервые за много лет — свободной.

Он медленно кивнул.

— Понимаю. Иногда надо сжечь мосты, чтобы перестать искать дорогу назад.

Мы прошли в дом. Я заварила чай, он достал из сумки термос с супом.

— Борщ, — пояснил он. — Сам варил. Подумал, что после трудного дня вам готовить не захочется.

Суп оказался отменным — наваристым, с мясом и сметаной. Мы ели молча, но это молчание было комфортным. Иван не засыпал меня вопросами, не пытался выяснить подробности моего решения. Он просто был рядом, и этого было достаточно.

— А что теперь делать будете? — спросил он, когда мы закончили ужинать.

— Пока не знаю. Есть время подумать. Денег хватит на несколько месяцев, а там видно будет.

— Правильно. Торопиться некуда.

— А вы что-нибудь узнали? Про сплетни, которые распускал Петр?

Лицо Ивана помрачнело.

— Узнал. Ваш бывший муж оказался изобретательнее, чем я думал. Он не просто позвонил куда-то с жалобой. Он написал официальное письмо на имя начальника управления культуры. Очень подробное письмо, где живописал ваше «аморальное поведение» и «пренебрежение семейными ценностями».

— Серьезно? — я даже не удивилась. — И что в этом письме?

— Что вы бросили мужа ради деревенского любовника. Что живете в гражданском браке, нарушая общественную мораль. Что пропагандируете разрушение семьи среди читателей библиотеки. В общем, полный набор и бред.

Я рассмеялась. Не могла сдержаться.

— Пропагандирую разрушение семьи? Это как?

— Видимо, личным примером, — усмехнулся Иван. — Но самое интересное не это. Самое интересное, что он приложил к письму копии каких-то документов. Якобы доказательства.

— Каких документов?

— Фотографии. Меня у вашего дома. Нас на крыльце с инструментами. Меня, входящего к вам вечером с сумкой.

Я представила себе Петра, сидящего в машине где-нибудь на соседней улице с фотоаппаратом, и мне стало противно.

— Он следил за нами?

— Судя по всему, да. Приезжал несколько раз, фотографировал. Потом представил это как доказательства вашей связи.

— И что, поверили?

— А там уже неважно, поверили или нет. Процедуру запустили. Как бы это глупо ни звучало, но должностные лица не могут игнорировать официальную жалобу с приложениями. Они обязаны разбираться.

Иван помолчал, покрутил в руках пустую чашку.

— Знаете, что меня больше всего поразило в этой истории?

— Что?

— Как много времени и сил он потратил на то, чтобы вам навредить. Нормальный человек после развода старается построить новую жизнь. А этот... этот решил разрушить вашу.

— Он всегда был мстительным, — сказала я. — Просто раньше у него не было причин мне мстить.

— Ну да. Раньше вы его во всем поддерживали.

Мы снова замолчали. За окном сгущались сумерки, где-то ухала сова. Дом вокруг нас дышал покоем, и мне казалось невероятным, что еще утром я переживала из-за служебных интриг. Все это было так далеко от настоящей жизни.

— Иван, — сказала я, — а вы не жалеете, что связались со мной? Из-за меня