Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

— А катафалк?

Схлестываемся взглядами. В этой смертельной битве победит кто — то один.

— Ладно, делай свой укол, — сдается Дикарев, разрывая наш зрительный контакт. — При условии, что после этого ты от меня отцепишься.

— Правильный выбор, Тихон. Я подсознательно чувствовала, что вы разумный мужчина, — мягко мурлычу, усыпляя его бдительность, а сама тем временем готовлю шприц и лекарство. — Перевернитесь на живот и спустите штаны.

— Не понял…

Глава 18

Тихон

Лежу смирно на животе, со спущенными штанами и мордой в подушку, как после налета группы захвата. Молодость вспоминаю, только сейчас не я заломил, а меня. Считаю красных мушек перед глазами, проклинаю тот день, когда заикнулся о ветеринаре для своего питомника. У меня все хаски как на подбор, выносливые, здоровые бычары, каждый день на десятки километров в упряжке гоняют, на черта им Айболит? Но против предписаний надзорных органов не попрешь, а я гражданин законопослушный, поэтому и был сожран оборотнями в погонах.

Если бы я только знал, что ветеринар будет не животных лечить, а меня...

— Расслабьтесь, — доносится сзади с томным придыханием, — иголка сломается.

Ходячая катастрофа, а голос приятный, ласковый, усыпляющий бдительность. Как у маньяка. Я к уколам отношусь равнодушно, но в ее руках обычный шприц превращается в смертельно опасное оружие. Сложно предугадать, что она начудит в следующую секунду, и откуда мне придется доставать иглу. Дожить бы до утра.

— Я и не напрягался, — ворчу в подушку. — Давай быстрее.

— Не переживайте, больно не будет, — тихо шелестит над ухом, после чего раздается очередной рваный вздох.

— Обычно после этих слов начинается лютый треш, — усмехаюсь. Лиза медлит, шумно дышит и оттягивает резинку моих боксеров ниже. Прохладные женские пальцы слегка касаются голой кожи, заставляя меня дернуться. — Ты там на задницу мою пялишься, ветеринар? — грубо бросаю, чтобы снизить градус напряжения. Резинка шлепает по ягодице.

— Было бы, на что смотреть, — бубнит рыжая как — то неуверенно. — Мужик как мужик, ничего особенного. Не отвлекайте меня!

Неужели засмущалась? Блаженная. Взрослая баба, ребёнка родила, явно не от святого духа, а стесняется как девчонка неопытная.

Я привык думать, что все московские без комплексов. За ними бегать не надо — сами догонят. С Дариной я на службе познакомился, когда она к отцу заезжала. Вокруг мужики потные в форме, мы только вернулись с задания, а в управлении… девочка — припевочка в коротком платьице, ресницами хлопает. Как ангелок. Она сама мне глазки строила, номер телефона тайком оставила, накарябав в досье одного из преступников, а на первом же свидании со мной переспала, правда, потом так же быстро в чужую койку перепрыгнула по отцовскому наказу. Стрекоза легкого поведения. Я тогда молодой был, дурной, забитый тестостероном под завязку и думал не той головой. Жениться ещё на ней хотел, как честный человек. Идиот! Лучше в тайге торчать до конца дней, чем связать жизнь с шалавой безмозглой.

В общем, бабы — зло. Столичные вдвойне.

Зато Лиза вчера… в баню меня послала. Не то чтобы я на что — то рассчитывал — во мне настойка бродила, да и ловелас из меня никудышный, постарел и форму потерял за эти годы, но… осадочек остался. Мужское эго она мое потрепала, как Тузик грелку.

— Все, можете переворачиваться, — сообщает Лиза, бережно заклеив место укола.

— Рука у тебя легкая, ветеринар, — ложусь на бок, почесывая зад. Сдираю пластырь, поймав на себе укоризненный взгляд каре — зеленых глаз, и натягиваю штаны. — Где работала? В элитной ветклинике?

— Угу, кобелей кастрировала, — с обманчиво милой улыбкой отвечает она, вызывая у меня спазм в горле и желание прикрыть стратегические места, что я, собственно, и делаю, накидывая на бедра брошенный мне плед. — Отдыхайте, через полчаса контроль температуры.

Не знаю, зачем, но провожаю ее долгим взглядом.

Непривычно. Впервые баба в моей берлоге, ещё и такая домашняя, заботливая, вкусно пахнет супом. А много ли одинокому мужику надо?

— Отставить, Дикарев! — приказываю себе и откидываюсь на подушку, прикрыв глаза.

Просыпаюсь от эротического шепота, будоражащего кровь.

— Ти — хон….

С трудом разлепляю веки. Голова как дом советов. Глаза режет, будто в них битого стекла насыпали, и я со стоном прикрываю лицо рукой.

— Лиза, ч — черт, — шиплю, распознав ее пышный силуэт в форме песочных часов, и тут же зажмуриваюсь.

Верхний свет отключается, зажигается тусклая прикроватная лампа, а диван проминается рядом со мной. Сердцебиение учащается, пот градом. В нос проникает сладковатый женский запах, но ещё сильнее меня возбуждают ароматы еды. Первобытные инстинкты дерутся на смерть — и побеждает чувство голода.

С утра ни крошки во рту. Жрать охота.

— Вам надо поесть, — мягко произносит Лиза, будто прочитав мои мысли, и осторожно протягивает мне тарелку с супом, от которой идет пар. Желудок предательски урчит.

— Я тебя готов замуж взять, — выпаливаю в бреду. — Прямо сейчас.

Лиза округляет и без того большие, красивые глаза, смотрит на меня как на пациента психлечебницы и, на удивление, умолкает, будто в радио батарейка села. От тишины звенит в ушах и возникает ощущение, что чего — то не хватает. Впервые за время нашего знакомства неугомонной болтунье нечего сказать. Ее руки дрожат, и я забираю у неё пищу богов, чтобы ни капли не пролилось.

— Спасибо, я только оттуда, — отмирает она и опускает хмурый взгляд на свои аккуратные пальцы, которые беспокойно натирает кухонным полотенцем. — И обратно не хочу.

— В разводе? — уточняю, неприлично громко хлебая дымящийся суп. Ничего не могу с собой поделать, но это шедевр отечественной кулинарии.

— В процессе.

С каждой фразой она становится все лаконичнее и тише. Приходится прислушиваться, словно у меня прогрессирующая глухота. Это напрягает, потому что я уже привык к звонкой рыжей.

— Ты от мужа сбежала? Вот, значит, как тебя занесло в тайгу, — притормозив с поглощением бульона, я буравлю ее внимательным взглядом. Она не хочет об этом говорить. Казалось бы, мне должно быть плевать, но почему — то продолжаю допрос: — Почему? Бьет? Преследует? Расскажи, — приказываю, отставляя на тумбочку полупустую тарелку.

— Бросьте, Тихон, зачем вам проблемы какой — то надоедливой бабы из Москвы? — огрызается с налетом обиды. — Ищете повод, чтобы уволить? Моя личная жизнь никак не повлияет на профессиональные качества.

— Ну, насчет качеств… что мертво, то не убить, — иронично отмахиваюсь. — На них я особо не рассчитываю.

Лиза не пререкается. Никак