Я преподам вам урок! - Tommy Glub

Он мягко тянет меня за собой, и я не сопротивляюсь. Уже поздно сопротивляться — что-то сломалось во мне в тот момент, когда я призналась про «приятную ночь». Ноги подгибаются, колени натыкаются на край другой кровати.

Диван. Они сидят по бокам — Ян справа, Дар слева. Между ними немного пустого пространства — ровно столько, чтобы поместилась я. Воздух между ними практически вибрирует от напряжения. Я на мгновение застываю.

Ян чуть сдвигается, похлопывая по дивану рядом с собой. Я опускаюсь на мягкую поверхность, чувствуя, как плед прогибается подо мной, как мои пальцы теряются в складках ткани. Колени не знают, куда себя деть — сжимаются, расходятся, снова сжимаются.

— Сядь здесь, — Ян направляет меня мягко, но уверенно, и вот я уже между ними…

Внутри поднимается странная смесь — страх и возбуждение переплетаются так тесно, что не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое. Как в детстве, когда забираешься под одеяло между двумя большими подушками и слушаешь, как где-то далеко начинается гроза — страшно и уютно одновременно.

Рука Яна все еще на моей — теплая, успокаивающая, якорь в этом шторме ощущений. Я слышу дыхание Дара слева — ровное, глубокое, как у спящего хищника. Слышу дыхание Яна справа — чуть более частое, с легким сбоем на выдохе.

— Повернись ко мне, — просит Ян, и его голос обволакивает, как мед.

Я поворачиваюсь всем телом. Мое колено касается его бедра через тонкую ткань брюк — прикосновение обжигает, несмотря на слои одежды. Я ловлю себя на том, что считаю строчки швов на его брюках — один, два, три — как будто это поможет не сойти с ума.

Ян близко. Невозможно близко. Я вижу каждую деталь: тонкий белый шрам, рассекающий левую бровь. Золотистые крапинки в карих глазах, похожие на искры в янтаре. Едва заметную щетину на подбородке. Чувствую его запах — дорогой парфюм с нотками бергамота и чего-то древесного, мужского, опасного.

— Может, повторим? — его шепот касается моей кожи, как перо. — Только если ты хочешь.

«Повторим». Это слово взрывается во мне фейерверком. Сглатываю — и звук получается неприлично громким в напряженной тишине. Щеки пылают так, что кажется — можно согреть ими всю комнату. Тело превращается в одну сплошную оголенную нервную систему.

— Я... — слова застревают в горле, как осколки льда. Есть только ощущения — острые, пугающие, манящие. Они не отталкивают. Они затягивают, как теплое море — стоишь по щиколотку и говоришь себе «еще секунда, и выйду», но уже знаешь, что зайдешь по горло и потеряешь дно под ногами. — Я не знаю, — наконец выдыхаю, и это самое честное, что я говорила за последние годы. — Знаю только, что рядом с вами… не страшно. Страшно хорошо…

Его пальцы сжимаются на моей ладони — не больно, но ощутимо. Как обещание. Как предупреждение. Он наклоняется ближе — всего на сантиметр, но воздух между нами становится плотнее. Еще сантиметр. И еще. И замирает на расстоянии вдоха.

Я слышу, как Дар шевелится слева, и от этого звука по позвоночнику пробегает электрический разряд. Не страх — острое, пронзительное осознание момента. Я между ними. Я — точка невозврата.

— Не бойся… — я вздрагиваю от невесомого поцелуя прямо в шею сзади. Снимает очки, осторожно отводит волосы и снова касается губами. Дар втягивает мой запах волос и я ощущаю мокрую дорожку, что он ведет по коже…

— Скажи «нет», — дыхание Яна обжигает мои губы. — Если нужно. Я остановлюсь. Обещаю.

28 глава

Воздух в номере стал густым, словно перед грозой. Я чувствую, как Ян придвигается ближе — слишком близко. Его колено почти касается моего, и от этого почти-прикосновения по коже бегут мурашки.

Лампа у кровати отбрасывает теплый круг света, оставляя углы комнаты в полумраке. За окном мерцают огни ночного туристического города, но здесь, в этом маленьком пространстве, существуем только мы трое — и напряжение, которое можно резать ножом.

Ян все еще держит мою руку. Его пальцы теплые, чуть шершавые — музыкант, привыкший к струнам гитары. Большой палец медленно, почти гипнотически, рисует круги на внутренней стороне моего запястья. Там, где пульс выдает меня с головой — быстрый, как у пойманной птицы.

— Ты дрожишь, — замечает он тихо. В его голосе нет насмешки, только какая-то бережная внимательность.

Я хочу ответить, что мне холодно, но это будет ложью.

Мне жарко.

Невыносимо жарко.

Дар за моей спиной двигается — слышу шорох ткани его рубашки, чувствую, как прогибается диван под его весом. Он дышит неровно, и каждый его выдох касается моей шеи, заставляя непроизвольно вздрагивать.

— Можно? — спрашивает он почти шепотом, и я не понимаю, о чем он спрашивает, пока не чувствую легкое прикосновение к плечу.

Кончики его пальцев едва касаются обнаженной кожи там, где сползла бретелька майки. От этого невесомого касания по позвоночнику прокатывается волна жара, и я невольно выгибаюсь, подаваясь вперед — прямо к Яну.

Он ловит это движение, в его глазах вспыхивает что-то темное, первобытное. Зрачки расширены, превращая радужки в тонкие ободки. Он смотрит на меня так, будто я — произведение искусства, которое он изучает, запоминает каждую деталь.

— Не надо бояться, — шепчет Дар, и его губы оказываются так близко к моему уху, что я чувствую их движение. — Мы же не сделаем ничего, чего ты не захочешь.

— Я не боюсь, — выдыхаю я, но голос предательски срывается.

Это ложь, и мы все трое это знаем. Я боюсь — но не их. Я боюсь себя, боюсь того, как отзывается мое тело на их близость, боюсь потерять контроль…

Дар прижимается ближе, и теперь я чувствую жар его тела через тонкую ткань майки. Его губы касаются моего плеча — легко, почти невинно, но от этого прикосновения все внутри вспыхивает, как сухая трава от искры. Я резко вскидываю голову, и мой затылок почти ударяется о его подбородок.

— Тише, — Ян освобождает мою руку и касается пальцами моего лица.

Его прикосновение нежное, успокаивающее. Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, и я невольно прикрыла глаза, поддаваясь этой ласке. Сердце колотится так сильно, что, кажется, они оба должны это слышать.

— Маша... — Ян произносит мое имя так, будто это молитва.

Его большой палец очерчивает контур моих губ, и я не могу сдержать дрожь. Дар тем временем обнимает меня сзади, его руки скользят по моим плечам, спускаются к талии, замирают там. Я оказываюсь в ловушке между двумя телами,