Отец моей подруги - Асия Кравец

этому импульсу. Но сейчас, чувствуя её рядом, он понимал, что, возможно, никогда не сможет ее забыть. Этот танец был его признанием, его возвращением к ней, к той, кого он так глупо пытался вычеркнуть из своей жизни.

Глава 30

После того, как последние звуки зажигательной лезгинки стихли, Карим и Юля продолжали стоять в центре зала. Они не слышали голосов, перешептываний. Все померкло вокруг.

Их взгляды были прикованы друг к другу. Для Карима сейчас существовала только она. В её глазах он видел целый мир. И калейдоскоп эмоций. Там и гнев, и растерянность, и обида, и даже боль. И что-то ещё, еле уловимое, что заставляло его сердце сжаться.

Он не знал, что читается в его взгляде, но нутро скручивало от сожаления. От дикого, жгучего осознания того, какую огромную ошибку он совершил, бросив её. Он предал себя, свои чувства, её доверие, ради сохранения показного семейного благополучия. Ради долга.

И теперь, глядя в эти глаза, он понимал, что променял нечто настоящее на фальшь и нелюбимую жену. Юля, эта девушка, полная жизни и огня, стояла перед ним, обманутая и, наверное, сломленная.

Его вина. Во всем. Это он натворил кучу ошибок. С самого первого дня их знакомства он врал ей. Истязал ее чувствами, заставил поверить. И в итоге забрал у нее их мечту. Свою мечту он закопал глубоко в душе.

Напряжение между ними было почти осязаемым. Оно искрило.

Каждое мгновение казалось вечностью, наполненной невысказанными словами, вопросами и упрёками. Ему хотелось притянуть её к себе, объясниться, попросить прощения, но он не мог.

Не здесь, не сейчас, не перед этими чужими людьми. Он стал пленником своих собственных решений. Осознание того, что он упустил, было как острый нож в сердце. Её живая энергия, её искренность, её способность любить и чувствовать.

Все это так резко контрастировало с его собственной выхолощенной жизнью, полной условностей и притворства. Притяжение к ней, которое он так отчаянно пытался подавить, вспыхнуло с новой силой после этого танца, заставляя его тело гореть, а разум полыхать в безумных метаниях.

- Спасибо за танец, — произнес он, и голос его прозвучал сухо, почти безэмоционально, хотя внутри бушевал ураган. Сдерживая невыносимое желание остаться, взять ее за руку, сказать, как сильно скучал, он резко развернулся и пошёл к своему столу.

Ему казалось, что все присутствующие смотрят на него. Или не казалось.

А еще, он знал и чувствовал, что Юля глядит ему вслед. Что в её глазах всё ещё горит гнев и боль. Эта мысль обжигала душу. Каждый шаг от неё был шагом в пропасть, и он понимал это.

Жена встретила его у стола. Её улыбка была натянутой, тонкой, словно нить, готовая порваться в любой момент. В её глазах читалось нечто холодное и злое. Когда они сели за стол, она повернула к нему лицо и невесело хмыкнула.

- Так это она. И как я сразу не догадалась, когда Ясемин знакомила меня с девушкой по имени Юля. Подруга твоей дочери? Серьезно, Карим? А ты, оказывается, мастер пыток. Я уже привыкла к твоим безумствам. Но что ты скажешь Ясемин, когда она узнает?

Карим почувствовал, как ярость вскипает глубоко внутри и медленно поднимается вверх, к горлу. Сжав кулаки, повернулся к жене.

- Дочь об этом не узнает! — рыкнул на неё, даже не пытаясь скрыть своего гнева. — А если и узнает, то не от тебя. Поняла меня? — зыркнул на нее строго.

Зайнап усмехнулась, и эта усмешка была наполнена едким ядом. Непонятно откуда взявшийся микрофон оказался у неё в руке. Она поднялась со стула, привлекая внимание всех гостей.

- А я тебе подарок приготовила! — крикнула она, её голос звенел от злости и разочарования. — Дорогой, любимый мой! Я поздравляю тебя с днём твоего рождения! И хочу преподнести свой подарок, - она взяла со стола какую-то бумажку и подняла её вверх, демонстрируя всем. Карим смотрел на неё, чувствуя, как его охватывает дурное предчувствие. Нутро сжалось. Что она выкинет?

- Это первый снимок твоего наследника! Я беременна! У нас будет сын!

Гром аплодисментов оглушил зал. Гости вскочили, выкрикивая поздравления. Улыбающиеся лица. Буря оваций.

Карим, взяв в руку снимок УЗИ, смотрел на него застывшим взглядом. Сердце сжалось в ледяной комок. Наследник. Ребенок. Эта новость обрушилась на него, как удар молота. Весь его мир, который только что зашатался от осознания ошибки с Юлей, теперь рушился окончательно.

В голове пронеслись образы. Уютные вечера с Юлей, её смех, её нежные прикосновения, их планы, которые они строили, как замки из песка. Теперь всё это казалось далёким, недостижимым. Ребенок. Это означало неминуемое сохранение брака, укрепление семейных уз. Все мосты с Юлей были не просто сожжены, они были взорваны.

Мысль о том, что он больше никогда не сможет быть с ней, что не сможет снова почувствовать её огонь, её страсть, её искренность, ударила нестерпимой болью. Это было не просто расставание, это было прощание с частью себя, частью своей души, которая ожила именно с ней.

Его взгляд, полный пустоты и какого-то дикого отчаяния, невольно поднялся и нашёл ее. Она сидела с Ясемин чуть дальше, а её лицо блестело от слёз. Она плакала. Плакала из-за него, из-за жены, из-за ее беременности.

В этот момент он ощутил всю тяжесть своего предательства, всю глубину своей вины. Ей было больно. Ему было невыносимо больно. И он понимал, что это только начало его расплаты. Цена его выбора теперь стала слишком высокой для обоих.

Юля вскочила со стула и бросилась к выходу. Ясемин поторопилась за ней. А Зайнап прижалась губами к щеке Карима.

- Любимый, ты рад?

Глава 31

- Юль, ты куда?! Что случилось?! – Ясемин догнала меня уже на улице, схватила за руку. – Ты чего?!

Мне было так плохо, что я едва могла дышать. Слова душили, слезы застилали глаза. Я спрятала глаза, быстро проморгалась и смахнула слезы. Не хотелось, чтобы Ясемин увидела.

- Я не могу, Ясь. Не могу там. Мне там душно, — схватившись за горло, я прислонилась к стене, пытаясь вдохнуть глоток свежего, холодного воздуха.

Внутри всё горело.

От нашего танца. От его взгляда горящего. От того, как кружил вокруг меня, словно коршун.

От новости, которую только что объявила Зайнап, его жена. Он будет отцом. У них будет ребенок.