Хочу тебя купить - Элен Блио

О другом надо переживать, Ясмина Адамовна!

Прежде всего о том, что и как ты будешь объяснять отцу!

Папа…

Опять накатывает адский стыд. Моё поведение его сильно разочарует, я это прекрасно понимаю. Но поправить уже всё равно ничего нельзя.

Я одеваюсь — какое счастье, что в дорогих отелях в ванной есть гигиенические средства для женщин! Правда, Женя сказал, что купит мне всё что надо — это вызвало у меня новую порцию румянца и невероятного стеснения. Малознакомый, по сути, мужчина будет покупать мне прокладки? Просто кринж. Но что делать?

Выхожу из спальни в гостиную и мне сразу бросается в глаза телефонный аппарат, стоящий на длинной тумбе, идущей вдоль всей стены.

Беру трубку — гудков нет. Замечаю, что провод висит свободно — Женя отключил? Зачем? Чтобы не беспокоили?

Всовываю штекер в специальное отверстие — гудки идут. Дрожащими пальцами набираю знакомый номер.

— Ева?

На том конце провода сдавленный крик, а потом на меня сразу обрушивается мало контролируемый поток слов, из которых я ничего не понимаю.

— Ева, подожди. Дай мне сказать. Со мной все хорошо. Меня не похитили, не украли, я жива и здорова и я в Сочи.

— Что? Где?

— В Сочи.

— Как? Ты… Подожди… ты… Ты с кем?

— Я… с мужчиной.

— Что?

Пауза. Понимаю, Ева переваривает. И я ценю то, что она не побежала сразу к отцу, а сначала решила выслушать меня.

— Ева, с папой все в порядке?

— В порядке? Ты с ума сошла? Он ночь не спал, он… он места себе не находит, всех на уши поднял! Он… Знаешь что, подруга, сама с ним разговаривай!

Да, рано я подругу похвалила. Чёрт…

— Ева, подожди, пожалуйста, я…

— Ясмина? — голос у отца такой, что я сразу начинаю трястись.

Нет, не от страха. Просто я на мгновение представляю, что он реально считал, что меня украли, убили, изнасиловали… Я бы тоже сходила с ума.

— Папа… папочка, прости меня… — всё, что могу выдавить, а потом…

Потом в номер заходит Руденский. Видит меня стоящую с телефонной трубкой в руке. Челюсти сжимает.

Решительно подходит и протягивает руку, в которую я безропотно вкладываю трубку.

— Алло, Агдамов? Это Руденский. Да, Евгений Руденский. Твоя дочь со мной.

Я понимаю, что отец молчит. Не понимаю почему.

— Адам, мы вернемся в Москву сегодня вечером.

Отец не отвечает. Мне страшно.

Я, конечно, понимала, что папа будет в шоке, но оказалась к этому не готова.

— Агдамов, я понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но придётся.

— Я тебя уничтожу, Руденский. Ты понял?

— Понял. — Женя нагло ухмыляется и кладёт трубку. Потом смотрит на меня. — Поговорила, принцесса?

— Я… я думала он уже знает. Прости.

Я жду, что Женя будет меня ругать, обвинять. Почему-то представляю, как в этой ситуации повел бы себя Ярослав, вот уж кто был «мистер истерика», просто «королева драмы». Удивительно, что сначала он мне показался таким мужественным! А оказалось… Фу, зачем я снова вспоминаю о Ярике?

Руденский поступает совсем не так, как я предполагала.

Шагает ближе, обвивая меня руками, заглядывает в глаза.

— Ты как? Нормально? Что-то болит? Если что я взял в аптеке всё, что нужно и купил хорошие обезболивающие, мне сказали, что подойдут.

Мамочки! Он еще и про боли при этих днях у фармацевта спросил! И говорит об этом так просто! Как будто пару минут назад не услышал приговор моего отца.

— Ясмина?

— Все в порядке. Мне не больно. Пока.

Да, я знаю, что к вечеру, или завтра утром может начаться сильная тянущая боль, но пока я держусь. И плавлюсь от стыда.

— Хорошо. Ты поела?

— Немного. Аппетита нет.

— Это плохо, нужно поесть. Нам придётся сегодня уехать, перед дорогой нужно подкрепиться.

— Отвезёшь меня отцу?

— А ты как хочешь?

— В смысле? — смотрю на него и не могу понять о чём он.

— Ты хочешь домой к отцу? Или хочешь со мной?

— Куда, с тобой?

— В мой дом, куда еще? В тот, где мы были. Тебе же там понравилось?

Киваю. Мне очень понравился его дом в лесу, но…

— Папа сказал, что уничтожит тебя, ты… ты не боишься?

— Боюсь, конечно, видишь, бегу прятаться, роняя тапки! — он неожиданно изображает как именно бежит, и я смеюсь.

А Женя прижимает меня крепче, разглядывает, изучает.

— Что?

— Никогда бы не подумал, что у Агдамова такая дочь.

— Какая? — улыбаюсь, и, осмелев, обнимаю его в ответ, чуть царапая коготками кожу на шее.

— Охрененная.

Женя резко становится очень серьёзным и его рот берет в плен мои губы. Сразу очень горячо, остро, глубоко. Его язык ласкает мой, это так сладко, каждое движение сразу отдается ноющим желанием внизу живота, и болью в твердеющих мгновенно сосках. Представляю, как губы Жени опускаются на мою грудь и не сдерживаясь издаю громкий стон.

— Маленькая… чёрт… тебе же нельзя сейчас, да?

Ох, я и забыла про мою проблему, тут же зажимаюсь, чувствуя жар, приливающий к лицу.

— Тише, расслабься, я не буду… просто… поцелую тебя еще… пока…

Он не договаривает, что пока. Но я понимаю. Всё понимаю. Мы вернёмся в Москву и нас ждут проблемы. Проблемы с моим отцом который, конечно, не поймет того, что произошло. Он будет обвинять Женю во всем. А я не хочу. Не хочу, чтобы он обвинял!

Я сама выбрала Женю.

Нет, не так. Для начала — Женя меня спас! Спас из самой дикой ситуации, когда я могла просто погибнуть. Он вызвал мне врача, вылечил.

То, что произошло потом… я была в здравом уме и твердой памяти. И я могла сказать нет! Он… Он спрашивал!

Но я сказала «да». Потому что хотела. Может, не отдавала себе до конца отчет, но хотела!

Женя поднимает меня на руки и несёт в спальню, дышит тяжело, смотрит… смотрит тоже таким странным, тяжелым взглядом.

Он ведь сказал, что мне нельзя? И… что мы будем делать? Мне неловко перед ним, и я опять краснею, пытаясь вырваться, когда он опускает меня на кровать и нависает сверху.

— Не бойся, я просто хочу еще немного побыть с тобой. Хочу целовать тебя, хочу… Чёрт, ты понимаешь, как я тебя хочу? Всего с тобой хочу?

— Я тоже… но…

— Я знаю. Трогать не буду. Просто, хочу вот так, вместе.

Он ложится рядом, прижимает, целует, его рука под моей футболкой, ласкает сосок, и я почти плачу