Оковы Гарпии - Катерина Траум

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Анджей, приняв у нее стакан воды, в котором плавали кусочки льда и лимонная долька.

Шаная не успела удалиться, а Габи уже жадно пила лагер из запотевшего высокого бокала, прикрыв веки. Решив, что капелька легкого алкоголя развяжет ей язык, Анджей опасливо посмотрел на принесенное блюдо.

Пахло это нечто чудесно — шафраном и сладким перцем. Но выглядело как непонятная куча смутно угадываемых овощей в подозрительно ярко-оранжевом соусе. Есть, несомненно, хотелось. И за крепость своих кишок Анджей не переживал: и не такое переваривал. Так что смело взял предложенную деревянную ложку и ковырнул рагу с краю тарелки.

— Как же вы с Шанаей познакомились? — продолжил он выпытывать из Габи информацию, пока она в таком добром расположении духа.

— Она работала уборщицей в моей гимназии. Я однажды осталась допоздна, и меня случайно заперли в учебном классе. Я уже думала, заночую там — но к вечеру пришла мыть полы Шаная и нашла меня. Накормила своими фирменными лепешками, и мне так понравилось, что я влюбилась в эту кухню окончательно и бесповоротно.

Закончив рассказ, Габи с аппетитом принялась уминать содержимое своей тарелки — не держа спину, как леди, совершенно простецки. Так ели дети в приюте — скорее запихнуть в себя побольше. Разве что локтями не закрывала блюдо, чтобы никто не утащил кусок — но таких привычек ей приобрести было неоткуда.

Её неподдельный энтузиазм хотелось поддержать. Анджей наконец-таки попробовал первую ложку рагу и замер. На языке словно заплясали карнавал дикие сочетания вкусов: сладкое и пряное, травянисто-свежее и чуть острое. Он сглотнул, и Габи улыбнулась его явно шокированному выражению лица и спешке, с которой он нырнул в тарелку ложкой снова.

— Я же говорила! — она между дел запила еду глотком лагера. — Шаная готовит, как настоящая богиня, так что это место — и впрямь «Сварга».

— Это… необычно, — нашел определение Анджей. — Но и правда, вкусно.

— Значит, за помощь с Фолтеном я точно расплатилась.

Несколько минут за столиком царила тишина, пока с аппетитом поглощалось великолепное блюдо. Закончив первой, Габи, как ребенок, облизала ложку. Она и впрямь тут была как дома — даже, скорее, намного более свободной, чем в чопорном особняке Хэмпстед-Гарден. Кто бы мог подумать?

— Я одного никак не могу понять, — вздохнул Анджей, наблюдая за ней с возрастающим интересом. — Ты ведь не плохой человек. И далеко не глупый. Так какого черта ты продолжаешь эту бестолковую войну с Элен? Зачем было в воскресенье устраивать все это представление и дурить мне голову…

— У меня и правда…

— Болел живот? — Анджей закатил глаза и отодвинул от себя пустую тарелку. — Да с любовью к подобной кухне ты явно крепче, чем хочешь казаться. Ты не могла не понимать, что обман быстро раскроется, и что Элен будет в ярости. Ты ничего не добилась кроме того, что вывела ее на очередную ссору. А значит… цель была другая.

— Не было никакой цели, — невинно похлопала ресницами Габи и последним глотком осушила бокал. — Выключи уже параноика, доберман. И начни спать ночами: я слышу, как ты слоняешься по коридорам. Думаешь, сбегу под покровом ночи?

— Думаю, у тебя бы вполне хватило на это безумия.

— Считаешь меня чокнутой избалованной дурой?

Она наклонила набок голову, с очевидной насмешкой ожидая его ответа. Большие карие глаза хмельно сверкали, а ногти застучали по столику. Звук раздражал, и Анджей непроизвольно накрыл ее пальцы своими, чтобы она прекратила — но Габи замерла, явно истолковав жест не так, как следовало.

Однако ладонь не убрала, и по венам заструилось новое, сладкое тепло.

— Считаю, что воскресным вечером в доме были непрошенные гости, — прошептал Анджей глухо, не моргая глядя в ошеломленное личико Бэмби. — Но не могу этого доказать. Интересно, тебя не мучает совесть за Нору и ее дочь? Ты помогла поднять бизнес мигрантке-уборщице, когда только заканчивала гимназию. Но твою домработницу из-за твоих фокусов чуть было не сбила машина, и тебе совершенно наплевать?

Он чувствовал, что в его тон прорезалась угроза — выплывало наружу все подавленное раздражение последних дней. Злость на себя за проявленный идиотизм и излишнее доверие к ней и понимание, что каждую ее эмоцию, которую видит перед собой, нужно разделять на два и подвергать сомнению. Его пальцы сами собой сомкнулись на тонком девичьем запястье, и теперь это было требование ответа, а вовсе не милый жест.

Габи растерянно приоткрыла рот, не пытаясь вырваться — только задышала чуть громче. Зрительный контакт затянулся, сгущая над двумя головами тучи напряжения. От контакта кожа к коже словно пронеслись из одного тела в другое волны мурашек.

— Цыпленок тандури, — объявила Шаная, прервав давящую тишину и водружая на столик блюдо с выложенными на нем крупными золотистыми кусками поджаренного мяса, источающего аромат специй.

Воспользовавшись заминкой, Габи вытянула руку из ослабевшей хватки Анджея и помогла собрать тарелки в стопку.

— Спасибо, Шаная — сегодня и правда все очень вкусно, — немного натянуто кивнула она. — Повторишь лагер?

— Конечно.

Как только та удалилась на кухню, Габи откинулась на стуле и деловито сложила руки на груди.

— Ты слишком много думаешь, Анджей, — наконец, вынесла она вердикт всем его обвинениям. — Поверь, если бы хоть у кого-то из моих друзей была мысль навредить Норе или ее близким, я бы этого не допустила.

— Но ты не отрицаешь, что весь спектакль поставила ради того, чтобы они попали в дом?

— Не было никакого спектакля. Повторюсь: твоя работа вовсе не думать, а топать за мной по пятам и доносить на меня Элен. Так какой откровенности ты ждешь?

— Я жду не откровенности. А того, чтобы ты начала думать головой и открыла глаза: тобой пользуются. Без понятия, кто, но подозреваю, зачем. Ты — самый короткий путь к Гарпии.

Габи хмыкнула и переключила все внимание на блюдо с цыпленком. Взяв руками самый большой кусок, положила его на свою тарелку и отломила ножку от бедра.

— Ешь, доберман. Это блюдо уже будет поострее.

И как бы сильно у него не горело огнем в горле после первого же куска курицы, сдобренной кайенским перцем и чили, он стоически выдержал окончание этого обеда в гнетущей тишине. А Габи за следующие несколько часов улыбнулась всего раз — когда, расплатившись и получив от Шанаи чек, тепло прощалась с владелицей странного заведения.

Глава 7. Свидание

Спор между удобством и красотой — дилемма любой девушки. А уж тем более когда предстоит столь экстремальное, но при этом