У вас по графику влюбленность, босс! - Надежда Юрьевна Волгина

будто натянулись невидимые струны. Каждая клетка тела притихла и затаилась. Ей показалось, что она знает, что он сейчас скажет. Или, по крайней мере, очень хочет это знать. И в этот момент зазвонил его телефон.

Звонок прорезал тишину резко и неуместно. Надя почти физически почувствовала, как что-то, что только начинало зарождаться, лопнуло как мыльный пузырь. Волков коротко выдохнул, достал телефон и всмотрелся вэкран.

— Алина, — сказал он вслух, больше себе, чем ей. — Извините, — нажал он на кнопку. — Да, Алин. Что случилось?

Надя отвернулась, сделав вид, что очень заинтересована панорамой. В груди неприятно тянуло. Это не былоревностью. На неё она вроде бы не имела права… Но что-то очень похожее на нее. Как будто её ненадолго впустили в какую-то особенную зону, а теперь вежливо, но твёрдо выставляли за дверь.

— Да, я понял. Хорошо. Буду через час, — сухо проговорил Волков и отключился. — Мне нужно ехать. Съёмка закончилась раньше. Алина хочет, чтобы мы поужинали вместе.

Она коротко кивнула и заставила свой голос звучать ровно:

— Конечно. Я понимаю.

Очень не хотелось, чтобы он услышал в этих словах хоть намёк на обиду.

Кабинка медленно плыла вниз, город приближался, и с каждой секундой Надя всё острее ощущала, что сказано сегодня было не так уж много, а недосказанного осталось целый вагон.

У выхода из парка Волков остановился.

— Надежда, спасибо за сегодня, — произнёс он с той же серьёзностью, что и наверху, до звонка. — Я давно так не отдыхал.

— Мне тоже было хорошо, — ответила она, не кривя душой.

Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, в котором было что-то, от чего у неё мгновенно пересохло во рту. А потом внезапно наклонился и легко поцеловал её в щёку. Поцелуй был почти невесомым, аккуратным, как у человека, который боится позволить себе лишнего. Но для неё он прогремел, как гром среди ясного неба. Кожа в той точке, где коснулись его губы, вспыхнула жаром. Она не успела даже толком вдохнуть, как всё уже закончилось. Волков отстранился.

— До встречи в Москве, — бросил он и ушёл, не оглядываясь.

Надя осталась стоять в одиночестве, прижав ладонь к щеке. Ей казалось, что под пальцами пульсирует жар. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски. Она не сразу вспомнила, что нужно вообще-то идти в гостиницу.

Первые шаги дались будто в тумане. Она шла по аллее, а ощущение было, будто летит. Ноги почти не чувствовали земли, голову наполнял лёгкий, дурманящий туман. На лице сама собой расползалась глупая, но такая счастливая улыбка.

Он поцеловал её. В щёку, да. По-дружески, да. Но для неё это было не «просто». Это было важно. Слишком важно, чтобы отмахнуться.

В номере она сразу упала на кровать и какое-то время просто лежала, глядя в потолок, пока мысли гонялись по кругу. День вставал перед глазами фрагментами: влажный воздух дельфинария, всплеск воды, его взгляд, океанариум, колесо обозрения, его рука на её плече, остановившаяся наверху кабинка, резкий звонок телефона, слово «Алина», и наконец, короткий, почти неловкий поцелуй в щёку.

Этот день был невероятным. Не потому, что они были на юге, не потому, что море, парк и дельфины. А потому, что он был рядом весь день. Не строгий босс из офиса, а живой, тёплый, иногда даже чуть растерянный мужчина. И ей с ним было удивительно легко.

Телефон пискнул. Надя вздрогнула и потянулась к сумке. Пришло сообщение от Светы:

«Ну что, командировочная? Как дела?»

Надя невольно улыбнулась. Пальцы сами набрали ответ:

«Света. Он поцеловал меня».

Она отправила сообщение и тут же пожалела. Но было уже поздно. Ответ пришёл почти мгновенно:

«ЧТООООО?!?!?! НАДЬКА! РАССКАЗЫВАЙ НЕМЕДЛЕННО! ВСЁ! ДО МЕЛЬЧАЙШИХ ПОДРОБНОСТЕЙ!!!»

Надя села, поджала под себя ноги, обняла подушку одной рукой, другой начала печатать. Сначала коротко, потом всё подробнее. О прогулке по набережной, о том, как они случайно столкнулись, о парке, смехе, дельфинах, о том, как он смотрел на неё, о колесе обозрения, о его руке на её плече, о том, как кабинка остановилась, как зазвонил телефон. И, конечно же, о том, как он поцеловал её в щёку.

Через минуту пришёл ответ:

«Надь, это любовь. Он в тебя влюбляется. Точно тебе говорю».

Надя уставилась на экран телефона. Слово «любовь» будто стало выглядеть крупнее остальных. А разве так бывает?

«Не знаю. Может, он просто был в хорошем настроении», — набрала она, пытаясь остудить собственный пыл.

«Ага, в хорошем. Надь, босс не проводит весь день с секретаршей просто так! И уж точно не целует её, пусть и в щёчку! Он залип на тебя, точно говорю!»

«Залип на тебя» — фраза, от которой у Нади одновременно перехватило дыхание и включилось внутреннее торможение. Она вспомнила Алину — яркую, уверенную, подходящую ему во всех смыслах.

«У него есть Алина», — напечатала она.

Ответ прилетел мгновенно:

«А какого чёрта он не с ней весь день провёл, а с тобой?»

Надя задержала дыхание. В этом вопросе было слишком много логики, и от этого становилось не легче, а, наоборот, тревожнее. Она мысленно перебрала весь день заново. Он действительно мог провести его иначе.

«Не знаю, Свет. Не знаю, что всё это значит», — призналась она.

«Значит, что надо действовать! — ответила подруга тут же. — Когда вернёшься — покажи ему, что ты не просто секретарша! Что ты женщина! Интересная, умная, красивая!»

Надя невольно усмехнулась в экран. Света умела говорить так, как будто всё просто. Но глубоко внутри маленькая, смелая часть её самой шевельнулась, соглашаясь.

«Посмотрим. Завтра домой», — написала она, не решаясь строить никаких планов заранее.

«Жду тебя! И готовься к допросу! Я хочу знать всё!» — высветилось на экране.

Надя выключила телефон, положила его на тумбочку и вышла на балкон. Вечер уже начал укутывать город мягким полумраком. Внизу ровно и успокаивающе шумело море. Тёплый ветер трепал волосы, приносил с собой запах соли и водорослей. На набережной зажигались огни, а в небе появлялись первые звёзды.

Надя облокотилась на перила и посмотрела в темнеющее пространство.

«Что же это значит? — спросила она себя. — Что между нами происходит?»

Ответа у неё не было. В голове было слишком много «может быть» и ни одного «точно». Мир вокруг тоже молчал. Только море шептало по-своему. А где-то глубоко под кожей всё ещё горела точка, которую в парке легко, почти невзначай, коснулись его губы.

Глава 21

Самолёт приземлился в Москве в десять вечера. Надя вышла из аэропорта и тут же ощутила разницу. В