После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

Поэтому нам надо вместе держаться.

И если нужно отправиться и возглавить одно из серьёзных Управлений — я готов.

На самом деле место хорошее, не пыльное, как сказал бы мой первый командир. Сидишь почти в Москве, бумажки перебираешь. Это на первый взгляд. А что на второй… На второй всё не так просто. Потому что там большие деньги. Там большие возможности. И там масса желающих всем этим попользоваться.

Ладно, будем посмотреть. А пока…

Пока набираю Веру.

Недоступна? Ладно, может отдыхает. Ночь у нас была сладкой и бурной. Утро непростым.

Поэтому я еду в санаторий, где работает Альбина. Он совсем рядом с госпиталем.

Пропуск на меня выписан бессрочный. Захожу в отделение.

Слышу, как Альбина кого-то распинает.

Иду по коридору и натыкаюсь на сцену. Альбина в своём секси-халатике, на каблуках, при макияже, причёсочка, все дела и… Артемьев?

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Зверев, ты? Какими судьбами? Тоже после ранения?

— Почти. Я тут за Соболем следил.

— А, Сашка, знаю.

— А ты?

— А я вот… воюю с амазонками.

Артемьев учился не с нами, чуть раньше, но мы пересекались в Сирии и в зоне, он вроде был женат.

— Я с вами не воюю, товарищ генерал, а объясняю, что так у нас с вами не получится, и вы сюда приехали чтобы пройти лечение, а не чтобы…

— Ну, извини, красивая, я…

— Я вам не красивая! — Альбина явно на взводе. Смотрю на приятеля.

— Артемьев, ты тут часом не кобелировать вздумал, а? А то смотри. Альбину мы тебе в обиду не дадим.

— Я и сама себя не дам, Зверев, так что…

— Да ладно, Зверь, и тут меня опередил?

Чёрт, ситуация не самая приятная. Но заступиться за Альбину я был должен.

— Никого он не опередил. Почему вы считаете, что если женщина выглядит как женщина, она это обязательно делает для того, чтобы вы руки распускали?

— Я же ничего еще не распускал, товарищ доктор.

— Ключевое слово тут «еще», я правильно понимаю? Так вот и не надейтесь, что вам обломится.

— Вас понял. Что ж… попробуем другую тактику.

— Не надо ваши тактики применять ко мне. Хорошо? Всё, свободны, устраивайтесь, вам покажут вашу палату. Зверев, ты ко мне?

— Да.

— Ну, пойдём, поговорим.

Она решительно идёт к кабинету, а Артемьев тихо шипит мне в ухо.

— Какая женщина! Огонь! Завидую, Зверь…

— Не стоит…

Огонь…

Огонь не то слово.

Понимаю, что не прав, что ситуация вышла паскудная, но надо найти в себе силы и поговорить.

Только мы заходим в кабинет, дверь закрывается, Альбина прижимается к стене и плачет. Ревёт как девчонка. А я… Я просто не знаю что делать. Как всякий мужик при виде женских слёз.

— Альбин… ну что ты… не надо…

— Что со мной не так, Ром? Скажи? Что со мной не так?

Я плечами пожимаю. Не знаю, правда. Она реально очень красивая. И умница. Кардиолог, заведующая отделением. Все её поют дифирамбы…

— Я же просто хочу немного счастья. Простого женского счастья. Неужели я не заслужила, господи… за столько лет… Хоть немного… Или я всё? Совсем в тираж вышла? Ну почему тогда все норовят ко мне под юбку залезть, а? Под юбку — легко, а замуж… а замуж возьмут такую как Верочка, да?

— Альбин, это тут вообще не показатель. Я же… я не виноват, что у нас с Верой такая история.

— Да я вас и не виню. Я же все поняла сразу, не дура. Только… зря я ей сказала, что люблю тебя. Зря.

— А ты любишь?

— А тебе теперь это зачем, Ром? Не знаю… мне казалось, что…

— Может в этом дело, Альбин?

— В чём? В том, что я сама никого не люблю? Не знаю. Надоело всё. Наверное, поздно уже и мечтать. Надо… надо как-то уже о другом задуматься. Дочь растить, работать… Отдыхать по-человечески. Я вот хотела пойти научиться танго танцевать. Это так красиво. Танго. А ты… езжай к своей Вере, Зверев и… Совет да любовь, что ли? Только, смотри, товарищ генерал, обидишь Верку, я тебе устрою такой… массаж простаты! Ты не смотри, что я кардиолог. Больно мужикам я делать умею.

— Я в курсе, Альбин. Насчёт Веры… ты же сама понимаешь. Только любить. Теперь до конца.

— Хорошо как… и я рада за вас. Очень. Правда. Хоть и обидно. И больно… могли же сразу сказать! Эх… Ладно, иди…

И я иду. Вернее еду. На служебном авто, мой младшенький рулит. Заезжаю в цветочный, беру огромный букет роз. Потом еще за тортом, надеюсь, Вера любит такое воздушное с ягодами.

У двери решаю позвонить, своими ключами не открывать.

Подозрительная тишина. Хм, приходится-таки достать ключи.

Темно, в квартире никого.

Ну, Вера!

Зажигаю свет в гостиной. Вижу записку.

«Рома, наш сын пропал, я еду в Курск…»

Глава 26

Трясусь в вагоне, пытаясь унять дикую дрожь.

Не знаю, сколько времени прошло. В голове пустота.

Это какой-то сюр.

Просто сюр.

Как мой сын мог оказаться…

Руководство училища уверяет, что курсанты попали под обстрел случайно, что никто не посылал их под удар. Я в это верю. Но от этого не легче.

«Непредвиденная ситуация на границе, Вера Егоровна. Просьба не разглашать».

Не разглашать? Они там совсем?

Я говорила с начальником училища. Нет, не говорила. Я ОРАЛА! Как резанная.

— Вера Егоровна, успокойтесь, вы же все понимаете. У вас у самой отец генерал…

— Именно! И у моего сына отец тоже генерал! И он будет у вас как только появится возможность, и… — захлёбываюсь в рыданиях.

— Вера Егоровна, ваш сын — курсант военного училища. Вы прекрасно знаете, что это такое и что это значит. — начальник отвечал спокойно и строго. — Он курсант. Будущий офицер. Генерал. Уверен, что с ним всё будет в порядке. Но пока… пока мы прикладываем все усилия чтобы парней оттуда вытащить.

Вытащить…

Парней.

Вытащить…

Сына…

Вытащить, вытащить, вытащить… колеса поезда стучат.

Стучит моё сердце.

Стучит в висках.

Слёзы текут.

Проводница приносит чай.

— Милая, что-то случилось? Может, доктора?

Головой качаю.

Не поможет доктор.

Никто не поможет.

Только… Бог.

И Рома. Роман Зверев, должен помочь.

Я собиралась позвонить ему сразу. Потом сообразила — я даже телефон его не знаю!

Мы же с ним встретились, когда я была после рехаба, без связи.

Потом как-то даже не подумала — он ведь был мне не нужен рядом!