После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

— Вот так, просто?

— Да, понимаешь, еще гарнизон такой был. Север. Ничего. Даже банального дома культуры там не было, чтобы сходить. Ни танцев, ничего. Что она там видела в четырех стенах? Ни работы толком. Ну, в общем… Сам я виноват, хоть особо вины не чувствую. Даже не знаю, где она сейчас, что с ней. Вроде вышла за гражданского на родине у себя. Надеюсь, счастлива.

Прижимаюсь к нему. Притираюсь. Хорошо мне. И хочется, чтобы говорил, говорил… пусть даже и о женах.

Я не ревную.

— Перед второй вот, стыдно… Реально.

— А там что? Измена была?

— Да. Ничего, что я рассказываю?

— Рассказывай, чтобы я знала, чего бояться…

— Глупенькая…

Он переворачивается, нависая надо мной. Смотрит пристально, внимательно. Разглядывает, сканируя.

— Тебе не надо ничего бояться.

— Да?

— Да, — отвечает серьезно. — Я твой, Вер. Я весь твой. Я…

Целует. Нежно, мягко, словно дарит себе мои губы. А мне — себя.

Мне кажется, он хотел сказать, что любит меня.

Но почему-то не сказал…

— Расскажи дальше, — тихо шепчу, когда он ложится обратно, снова меня на себя притягивая.

— Что дальше? Дальше брак с молоденькой девочкой. Познакомились мы на каком-то вечере. Она, что ли, воспитательницей была в детском саду… Милая, нежная, правильная. Девственница, знаешь. Это меня, наверное, и поразило. И я решил, что жениться — правильно.

— Правильно?

— Ну да. Я же ее… Я просто нахрапом взял. Юная, милая, симпатичная, красивая даже. И правильная. Идеальная офицерская жена. Дом сделала уютным, натащила каких-то пледов, нашила подушек, картиночки, сама вышивки делала. Кастрюльки, тарелочки. Краснела, когда денег просила на хозяйство. А я офигевал, говорил, в смысле? Я же тебе всё отдаю, трать как хочешь. Стеснялась. Она и в постели долго стеснялась, а я…

— Изменил?

Он кивает.

— Глупо. Просто… ну, не любил я ее. А она разводиться не хотела, плакала, говорила, что всё простит, что это не важно. Знаешь, что сказала — если тебе как мужчине нужно… Черт… Мне реально было стыдно. И я ей тогда сам объяснил, что ничего прощать и терпеть она не обязана. И если мужику нужно где-то на стороне, он должен как мужик и поступать. Честно. Развестись. И идти искать себе удовольствия.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю. Вышла потом замуж за лейтенанта. Он сейчас, наверное, уже полковник. Живут хорошо, трое детей. Она счастлива, я надеюсь.

Зверев меня прижимает к себе, а я чувствую укол ревности.

Почему не я была на месте этой жены? И той, первой?

Меня бы не испугал гарнизон пустой.

Мне было бы важно, чтобы он приходил домой.

И я бы тоже могла уют в квартире создать. Легко. Это я тоже умею.

И ждала бы его. И встречала. И… детей бы еще родила.

Я ведь хотела!

Я хотела троих как минимум.

Ромка старший и еще девочка и мальчик. Или две девочки. Да даже двух парней еще.

Было бы у моего генерала мужское царство.

— О чем ты думаешь, красивая?

— О том, какой была бы тебе женой.

— Самой лучшей была бы. Самой-самой…

— А… про третью расскажешь?

— Про Риту?..

Я сразу чувствую, как всё меняется. Его голос, тональность, его поза.

Выдыхает…

— Черт… курить бросил, а так иногда…

— Может, тебе кофе сварить?

— Пойдем вместе, сварим? Хотя вставать не хочется. Так хорошо с тобой…

— Пойдем… тебе нужно…

— Что нужно? Уходить? Гонишь уже?

— Нет, что вы, товарищ генерал. Не гоню. Наоборот.

— Что?

— Хочу, чтобы остался.

Навсегда.

Я не произношу. Но думаю так. И чувствую.

Да, я не люблю этих слов.

Их было слишком мало в моей жизни. Настоящих. Тех, которые не приносят боль.

Не навсегда изувеченная, а навсегда любимая.

Не навсегда брошенная, а всегда желанная.

Поднимаюсь, хочу халатик накинуть.

— Погоди… покажись мне.

— Ром…

— Не надо, не прячься. Ты… ты даже не представляешь, какая ты…

— Очень даже представляю. — Смущаюсь, даже краснею, хотя понимаю — Рома не шрамы мои, не отпечатки языков огня на теле разглядывает.

Он разглядывает меня. Свою женщину. Любимую женщину.

— Ты невероятная. Ты…

Он встает рядом. Обнимает, прижимая… У меня мурашки по телу. Острые такие. Колющие.

— Замерзла?

— Нет, просто… не привыкла.

— Привыкай.

Вот так. Одно слово.

Привыкай.

— А если привыкну, Роман Яковлевич?

— Я сделаю всё, чтобы привыкла, Вера Егоровна. Всё, слышишь?

Говорит, и целует. Жадно.

И, кажется, мы опять не пойдем пить кофе…

Глава 23

Готовить завтрак для любимого мужчины — отдельный вид удовольствия.

Но еще шикарнее, когда он готовит завтрак для тебя!

Открываю глаза, понимая, что одна.

Сначала замираю, пытаясь сообразить, что происходит.

Он встал, чтобы пойти в туалет?

Он пошел попить воду?

Он… ушел?

Последнее предположение колет болезненно.

Но я стараюсь держаться.

А потом слышу…

Шум воды на кухне, шум масла на сковороде.

Проголодался…

Первый порыв — встать и пойти туда.

Ругаю саму себя — мужик всю ночь работал, а я даже не удосужилась его накормить! Надо быстро что-то сообразить. Правда, меня дома несколько дней не было. Что там, в холодильнике? Мышь повесилась?

Хочу встать, а потом…

Потом думаю, а зачем?

Он же… Он ведь явно сюрприз мне там готовит? Ну и… пусть готовит.

Да?

Очень сложно женщине, которая не привыкла к вниманию со стороны мужчины, его получать.

Надеюсь, что я права и…

Да, генерал определенно готовился, чтобы накормить меня завтраком.

Дверь открывается, он заходит.

Сцена из кино — улыбаюсь, глядя на него.

В руках поднос, в зубах — роза.

Откуда?

Не важно. Но очень приятно.

— Мадам предпочитает по утрам плотный завтрак?

— Мадам обычно ест кашу или сухарик с кофе. Но сегодня…

— У мадам была необычная, весьма плодотворная ночь, да?

— Вы бестактны, генерал.

— Я справедлив, красивая.

Рома оглядывается, ищет, куда бы пристроить поднос. Я хлопаю прямо по покрывалу.

— Давай сюда.

Он ставит его, я удивлена — всё предусмотрел. Вода, кофе, молоко, яичница с ветчиной, сыр, оливки, авокадо, красная рыбка, помидоры черри, поджаренные тосты с маслом.

— Ого, это…

— Это тебе, красивая. — Он протягивает мне розу, целует в губы.

Боже, я немного тушуюсь, понимая, что еще не умывалась, но он это быстро считывает, углубляет поцелуй, хитрец, он-то зубы почистил!

— Ты вкусная. Особенно такая.

— Какая?

— Со сна…

— Хорошо, не елка.

Смеемся, и он начинает меня кормить.

— Что ты любишь?

— Не знаю. Всё сразу. Где… где ты всё это взял?

— Не поверишь.

— А правда?

— Я генерал или кто?

— Только