После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

Я его помню.

Он, как боль фантомная, всё время был со мной.

Везде его искал.

Запах моей женщины.

Моей Веры…

Целую, раздвигая, губами зарываюсь в мягкие складки…

— Боже, Рома… нет… пожалуйста… да… боже… О, господи…

Да! Да! Именно!

Течет подо мной, чувствую, вся опухает, раскрывается, языком забираюсь в самые потаенные места, вылизываю посасываю, как голодный зверь, набрасываюсь на свою добычу.

Только моя!

Только для меня созданная!

Только мне вот так дающая.

Это я точно знаю.

И плевать, что был муж, а может, и не только муж. Точно плевать.

Если мужчина решает, что женщина его — ему плевать на всех других.

Не было их.

Я застолбил.

И закрыл эту тему.

Моя женщина.

Я первым был и последним стану…

— Роман… боже…

Смазка прямо течет из нее. Изголодалась моя девочка по любви, по страсти.

Сейчас всё будет.

Сейчас будет хорошо.

Сейчас получишь то, что должна была получать все эти годы.

И буду вымаливать прощение на коленях за то, что дурацким слухам поверил и не проверил сам, что, да как, что к чему.

Лижу, пальцы проталкивая, клитор всасываю, остановиться не могу, притормозить, просто сил нет, в агонии горю, хочу ее оргазм своими губами испить, до дна испить.

— Рома! Господи… нет… пожалуйста… боже… да, еще, еще, сильнее. Боже… прошу… да… да…

Ее громкие стоны, крики будоражат, еще сильнее распаляют, еще больше окрыляют.

Чувствую, как напрягается, вытягиваясь, выгибается дугой дикой и кричит, изливаясь в мой рот, так обильно, бурно, горячо, остро…

Охрененно.

Божественно…

А потом… потом закрывает лицо, содрогаясь в рыданиях.

Глава 21

Реву и не могу остановиться.

Умираю внутренне.

Умираю от осознания того, что я потеряла.

Потеряла и, возможно, потеряю снова.

— Вера, Верочка… любимая, ну что ты… тише, тише, родная, что? Я сделал тебе больно? Что ты?

Сил хватает на то, чтобы головой качнуть.

Боже, что же я делаю? Я же его… оттолкну просто?

Он ведь…

Он для меня старался, он… а я…

— Всё… всё хорошо, хорошо… — Пытаюсь успокоиться, сдержаться… но слезы снова взрываются, стоит только на него посмотреть.

Какой он!

Какой красивый, господи!

Он с возрастом только лучше стал!

Еще… еще шикарнее!

Такой мужчина, и я…

— Вера…

Берет мое лицо в ладони, глаза в глаза смотрит, не дает отвести.

— Вера, ты… ты моя женщина, моя, поняла? Самая желанная, самая красивая. Хочу тебя, слышишь? Умираю, как хочу…

Он говорит, а я плыву… таю… плавлюсь. Растекаюсь от его слов.

Так хорошо!

Хорошо, что можно ни о чем не думать!

Что можно вот так лежать и…

Да, не хочу ни о чем.

Ни о проблемах.

Ни о бывшем.

И об Альбине тоже… Может, я сука сейчас, но я никогда не была сукой… один раз ведь можно и попробовать?

— Рома… люби меня… пожалуйста… Люби… Меня никто, никогда так… Мне ни с кем… я… я только с тобой. У меня и не было больше никого.

— Плевать, было — не было. Моя ты, поняла? Я не святой. Я… Твой я, поняла? До конца, до донышка. Твой.

Говорит, раздвигает мне ноги коленом, я только чувствую, как там мокро, и жар чувствую, его огонь, его твердость.

Его член, боже!

Мне и стыдно, и хорошо, и… эмоции через край. Переполняют.

Как же прекрасно это!

Как хорошо!

В сорок лет, господи…

Боже…

Он делает это медленно, в глаза мне смотрит.

Заполняя собой до краев. И я вижу, как его взгляд затуманивается. Как он зубы стискивает, шипит, словно обжегшись…

Сам обжигается и меня опаляет.

Мой ожог… самый страшный ожог моей жизни.

Не те, что на коже у меня.

Он.

Один. Единственный.

Ожог, который навсегда мою жизнь перевернул.

Который показал, что значит желанной быть, любимой. Пусть я тогда ему и не поверила.

Он меня изменил. Всю.

Я в себя поверила.

Пусть не нашла счастья женского, но не нашла потому, что он был для меня потерян.

Он… мой пожар.

Мое пламя.

Огонь мой.

Сына мне подарил.

Счастье мое.

Мою главную в жизни удачу.

Мою главную в жизни победу.

Господи, как же мне с ним хорошо.

Опять до слез!

Всхлипываю, выгибаясь, стараясь ближе быть. Еще ближе.

Срастись, кожей вплестись друг в друга.

Сильно. Страстно. Ярко.

Жадно…

Я голодная до него, дико голодная.

Тянусь губами, встречая его влажный рот.

— Какая ты нереальная… волшебница моя… сказка… Господи… хорошо как…

— И мне хорошо, товарищ генерал…

— Вера…

Целует, врывается в меня, вылизывает, срывается с катушек. Несет нас обоих к финалу оглушительному.

Нет, еще рано! Не хочу так быстро. Еще хочу, дольше хочу…

Генерал мой двигается быстро, потом замедляется, тоже хочет продлить удовольствие, стонет, прижимается к моей шее, покусывает, шрамы языком обрисовывает. Мне не больно, не страшно, я не боюсь, что его это оттолкнет.

Сейчас, с ним, я понимаю, что мои шрамы — это моя суть.

То, что было снаружи, проросло внутрь.

Они сделали меня мной.

Сделали меня сильнее.

Мне только нужно верить в это.

В то, что я могу быть любимой.

В то, что такой, как Зверев, может меня любить.

— Вера… какая же ты сладкая, Верочка моя… нежная моя… дорогая моя… девочка… волшебная моя… Моя фея…

Он говорит, двигаясь поршнем внутри, хрипит, приподнимается, чуть позу меняя, мои ноги себе на плечи закидывая, ахаю с непривычки, вижу пламя в его глазах, такое жадное пламя.

Он выходит из меня, проводит головкой по складкам, словно дразнит и ласкает. Это оказывается так ярко, так остро, особенно когда горячая кожа касается моего клитора.

Господи, я даже не представляла, что это может быть так!

Тогда, с ним, в молодости, всё было иначе.

Хорошо, сладко, остро, горячо, но иначе!

А сейчас…

Сейчас словно он одним движением вспарывает, как лезвием, всю мою женскую суть, прогоняет все страхи, все сомнения, всю скованность.

Он открывает мне меня.

Меня настоящую.

Жадную до страсти.

Готовую любить до обморока.

Горячую.

— Давай, девочка, давай, раскрывайся, кайфуй, давай…

И я делаю всё, что он говорит мне.

Раскрываюсь.

Блаженствую.

Отдаю ему себя всю.

И снова он входит до упора.

И снова вламывается в меня до самого дна.

Упираясь, дышит тяжело, в глаза смотрит…

— Вера… Вера моя, единственная… Хочу в тебя, слышишь? Хочу… я…

Я едва понимаю, о чем он.

Мы без защиты.

Мы оба без всякой защиты.

Ни о чем дурном я не думаю, мне в этот момент