После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

На то, что было у него.

На всё.

Хочу ему принадлежать вся.

Хочу…

Я не уверена, что я могу забеременеть, а если смогу… это будет прекрасно!

Это будет самое прекрасное, что произойдет со мной. После моего Ромашки — самое-самое.

— Я твоя, генерал, вся твоя…

Он с яростным стоном продолжает. Еще, еще и еще…

У меня внутри всё сжимается, скручивается, напрягается и… взрывается, словно спущенная праща, выпускает снаряд. Взлетаю с ним и парю…

В блаженстве.

— Вера… господи…

— Ромка…

Я чувствую, как внутри изливается его горячее семя. Щекочет. Приятно. И радостно.

Так радостно, что я смеюсь. Просто смеюсь…

И он, он тоже смеется.

— Ты чего?

— А ты?

— Мне хорошо, я счастлива.

— И я счастлив.

Лежит на мне и смотрит. И я на него смотрю. Разглядываю. Лучики радости в уголках глаз, эти морщинки. И на лбу, между бровей. Ресницы такие же длинные, губы очерчены четко, линия стала жестче, подбородок упрямый.

Красивый мужчина.

Мой мужчина.

Мой…

И не мой…

Не важно сейчас. Плевать на всё.

Эта ночь точно наша. Только наша.

Прижимаюсь к нему, на груди прячась, он переворачивает меня, на себя укладывая.

Вздыхает.

— Что?

— А ты не чувствуешь?

Чувствую… он готов, его член даже немного не опал. Это… это нормально? Задаю вопрос вслух, и он отвечает смеясь.

— В моем возрасте некоторые уже и разок еле могут без стимуляции, так что…

— Это чудо?

— Это не чудо, Вера, это ты. Моя женщина, понимаешь? Моя.

Его.

— Если для тебя это слишком, скажи.

— Слишком что? — Я не успеваю до конца выговорить вопрос, как чувствую твердую головку, упирающуюся в мои складки. Охаю.

— Прости, я слишком долго ждал.

— Долго?

— Двадцать лет…

Говорит и проталкивается внутрь, насаживая меня, прижимая и снова беря в плен мои губы…

Глава 22

Утро моей новой жизни.

Да, у меня ощущение, что за эту ночь я стала другой.

Я словно новый мир познала.

Мир чувственной страсти, по которому меня провел Роман. Мир совершенно необыкновенный. Тот, к которому я не привыкла совсем. Тот, которого в моей жизни и не было.

Что же я с мужем-то делала все эти годы?

Да, тогда, когда замуж вышла, мне казалось — он любит. Он поможет мне оттаять, поможет справиться с собой, с моими страхами, с моими комплексами.

Всё вышло с точностью до наоборот.

Страхов и комплексов только больше стало.

А секс, постель, всё, что связано с интимным, просто ушло, растворилось.

Мне казалось, что мне это совсем не нужно.

Да, я убедила себя в этом.

Вернее, убедил, конечно, муж, как-то так ненавязчиво и спокойно. Мол, да что ты, без этого люди живут, да и зачем оно нам в нашем возрасте — о, боги, он так начал лет с тридцати говорить! Самый расцвет, самый пик сексуальности у женщины!

Хотя сейчас мне кажется, что самый пик — вот он. Только наступил.

И Рома показал мне, как это бывает.

Как это может быть.

Всегда.

— Ты же понимаешь, красивая, это всё теперь. Насовсем. Навсегда.

Я зарываюсь лицом в его грудь.

— Не надо…

— Что? Почему?

— Я… я боюсь таких слов.

— Боишься?

Киваю.

Я реально боюсь.

Всегда, навсегда, никогда… Какие-то они… обманные. Чаще всего, как мне кажется, наступает финал, когда кто-то говорит «навсегда».

— Не хочу, правда… давай не будем.

— Нет, погоди, маленькая. Давай… давай поговорим. Почему?

Головой качаю.

— Не хочу, пожалуйста. Давай не сейчас… Сейчас мне так хорошо…

Потягиваюсь, приникаю, прижимаюсь…

Между ног так приятно тянет, саднит, там влажно. Хотя мы с Ромой сходили в душ. Не просто в душ — сидели в ванне с пеной, наслаждаясь.

И мне было совсем не страшно.

Я не думала о шрамах.

Я думала о нем.

О нас.

О том, как мне хотелось бы повторить.

Еще и еще…

И в ванне мы повторили.

— Не могу тобой насытиться. Сам от себя хренею, красивая. Никогда у меня такого не было.

— А много было? — задала вопрос, который задавать не следует, конечно, но он меня мучил.

— Не надо, любимая моя. Не надо… сколько бы ни было. В прошлом всё. Теперь ты одна.

Одна.

А Альбина?

Я не спросила.

Не стала.

Не хочу.

Больно.

Потому что подруга, потому что я ее люблю, потому что не раз и не два она меня выручала, потому что она верная. Хорошая она, что говорить.

Хорошая.

Но, как говорят, в любви и на войне все средства хороши…

Вот я и стала подлой.

Никогда не думала, что будет так.

Но вот…

Не хочу об этом. Не сейчас.

Лежим, наслаждаясь послевкусием страсти.

Дышу его кожей. Его мужским запахом. Терпким таким. Острым. Сильным.

Окутывает меня, обволакивает.

Защищает от всего вокруг.

— Ром… расскажи, как ты жил эти годы. Как генералом стал? Ты… ты ведь такой молодой для генерала…

— Не самый молодой. Соболь мой раньше звание получил. Но с Соболем всё ясно. Он машина.

— Соболь? Я ведь помню… ты тогда рассказывал. Девушка у него еще была, да?

— Девушка погибла тогда. А потом оказалось — жива и здорова. Сейчас она нашлась. Еще и детей у них двое.

— Так бывает? Что значит, погибла? — Я в шоке, честно говоря.

— Там долгая история. Расскажу. Я вот, кстати, так до конца и не верил, что погибла. А Сашка… Сашка — однолюб. Двадцать лет один.

— Так бывает?

— Бывает. Знаешь… я ведь тоже. Я все эти годы тебя вспоминал.

— Вспоминал?

Он кивает. Притягивает меня ближе… Чувствую, как целует в макушку и в висок, вдыхает мой аромат.

— Да, женат был. Первый раз тогда… как раз узнал, что ты… Смешно. — Он действительно усмехается. — Я ведь… от злости! Решил, раз ты не дождалась, то… Нет бы мне, дураку, реально вернуться. Проверить всё. Выяснить. Поговорить. Даже если бы ты реально замужем была. Просто… поговорить. Черт…

— Что теперь говорить, Ром. Всё случилось, как случилось.

— Да… увы… Первый брак такой был, нелепый, случайный. Нет, она хорошая была. Правда. Только вот…

— Что?

— Я был не хороший.

— Ты… изменял?

— Не в изменах дело. Не всегда дело в изменах. Я первой-то и не изменял, просто… Поехали мы в гарнизон. Я служил, всего себя отдавал. Казалось, это правильно. Сейчас понимаю — да просто чувств не было. Не спешил домой после отбоя. То есть после конца рабочего дня. Оставался в казармах, с солдатиками что-то там придумывал, обучал, отрабатывал. Вечно сверхурочно. Как-то раз вернулся — а ее