Жестокие тайны - Морган Бриджес

Передо мной Джун. Она тоже рассматривает антикварную мебель, потом замечает меня и изумленно пялится. А затем с присущей ей грацией бросается ко мне. На Джун платье, очень похожее на мое, только черное – на тонких бретелях и длиной чуть выше колен.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Сначала ты, – отвечает она, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Похоже, мы пришли на одну и ту же вечеринку.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Все так странно, что меня внезапно тянет на откровенность:

– Я… э-э… у меня произошло небольшое недоразумение с одним занудой-профессором. И мне пришлось тащиться сюда, чтобы выпутаться из неприятностей. Теперь твоя очередь.

Джун складывает руки на груди и тяжело вздыхает:

– Вчера мой академический куратор вызвал меня в офис и заявил, что «меня могут лишить стипендии из-за того, что я не участвую в общественной деятельности». – Она пальцами изображает кавычки. – Платить за обучение мне не по карману, так что пришлось прийти, хотя они и предупредили меня в последний момент.

– А меня обвинили в списывании! Ну, не в том, что я сама списывала, а в том, что дала списать парню, который сидел рядом.

– Серьезно?

Я киваю:

– Да. А здесь я типа изображаю образцовую студентку.

– Добро пожаловать в клуб! Ты хоть знаешь, что мы должны делать?

– Понятия не имею. Профессор Эймс прислал мне коротенькое письмо, там были только дата, время, дресс-код и больше никаких подробностей.

Джун поджимает губы.

– Если честно, все это бред какой-то. Не понимаю, на что может повлиять участие в вечеринке посвящения какого-то там братства.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же его закрываю, потому что дверь снова распахивается. В комнату входит еще одна студентка университета. Волосы у нее темно-каштановые, и по сторонам она оглядывается так же настороженно, как мы с Джун.

Через минуту вспоминаю, где я ее видела. Перед глазами всплывает картинка, как она, поправляя одежду, спешит за растрепанным Ксавье. Взять себя в руки я не успеваю, щеки заливает жаркая волна. Ревность, нежданная гостья, сжимает сердце холодными пальцами.

Смотрю на девушку и одновременно внушаю себе, что мне наплевать на Ксавье. Он взрослый мужчина и волен спать с кем угодно. То, что он спас мне жизнь, вовсе не значит, что я ему чем-то обязана или что я перестала злиться на него за то, что он скрывает от меня важную информацию про Бена.

Но, несмотря на все эти разумные доводы, я продолжаю рассматривать ее, пытаясь понять, что он в ней нашел. Конечно, одета она гораздо шикарнее меня и вся так и излучает утонченность, которой у меня никогда не будет. Может, они встречаются? Как раз поэтому он постоянно твердит, чтобы я держалась от него подальше?

– Привет. – Девушка машет рукой, отвлекая меня от мрачных мыслей. – Я Бренда. Вы тоже пришли на церемонию?

– Да, – отвечает Джун. – Я Джун, а это Делайла.

Бренда подходит к нам, нервно сжимая руки.

– Это просто дичь какая-то. Обычно они даже на территорию никого не пускают, не говоря уж о доме. А теперь зачем-то пригласили нас сюда. Моя соседка по комнате просто умирает от зависти.

– Тут что-то не сходится, – отзывается Джун. – Я это вам говорю как женщина и математический гений.

– Согласна, – киваю я.

Именно это беспокоило меня с тех пор, как я получила письмо от профессора Эймса. В этом приглашении нет никакого смысла. Я с братством никак не связана, и нас таких в комнате уже трое.

Двери открываются, и я резко оборачиваюсь. В зал уверенной походкой входит женщина средних лет. На ней роскошное облегающее платье глубокого синего цвета, одновременно изысканное и чувственное. Каштановые волосы собраны в пучок, лишь несколько завитков филигранно уложены вокруг лица.

Она останавливается в двух шагах от нас и резко хлопает в ладони:

– Всем раздеться. Немедленно!

Глава 24. Делайла

– Слушайте, я скорее пердеть купидонами начну, чем сниму платье, – говорю я.

– Согласна, – кивает Джун. – Только не купидонами, а апельсинами. Так более ЗОЖно.

Миссис Эмерсон вскидывает бровь, наша реакция явно ее не впечатлила.

– У меня нет времени с вами препираться. Орден поручил мне подготовить вас к церемонии. Я больше десяти лет выполняла все его распоряжения вовремя и не собираюсь опаздывать сейчас.

Смотрю на Джун, не скрывая шока. Миссис Эмерсон так властно приказывает, что сразу ясно: спорить тут бессмысленно. Но дело не в этом. Больше всего пугает, что эта церемония проводится уже больше десяти лет. Как минимум.

– Послушайте, леди, – говорит Джун, – я подписалась участвовать в официальном мероприятии, а не на нудистском пляже загорать.

С трудом подавляю подступающий к горлу нервный смешок. Происходящее действует на меня как шампанское – опьяняет, но не радостью, а страхом.

Леди чуть склоняет голову, оставаясь совершенно невозмутимой.

– Ваши возражения приняты к сведению. Однако позвольте пояснить: вы подписали контракт. Это юридический документ, вы взяли на себя обязательства, и если откажетесь их выполнять, вас лишат стипендии.

– Вы не можете так поступить! – Голос Бренды взлетает на целую октаву, похоже, у нее вот-вот начнется истерика. – Я бы никогда не подписала это, если бы знала, что вы потребуете ходить на мероприятия голой!

– Вы не пойдете туда обнаженной, глупая девчонка! – отрезает миссис Эмерсон. – Вам просто придется надеть соответствующий церемонии наряд.

Она подходит к большому платяному шкафу и распахивает дверцы. Внутри висят белые одеяния. Леди достает одно, прикладывает к себе и переводит взгляд на меня. Это свадебное платье.

– Думаю, это ваш размер. – Я не беру у нее платье, и она настойчивее сует его мне в руки. – От вас требуется только надеть его. Перед началом церемонии у вас будет возможность отказаться от контракта, но до тех пор вы должны быть одеты как положено.

Тишина опускается на комнату бархатным занавесом, мешая дышать. Не в силах выдержать взгляд Джун, я опускаю глаза и нехотя делаю шаг вперед. Для кого-то это просто стипендия, но для меня – вся моя жизнь.

Однако Джун и Бренда тоже берут у миссис Эмерсон платья, и я понимаю, что не одна здесь рискую слишком многим.

Сделав глубокий вдох, снимаю свое серебряное платье. Девушки тоже подчиняются странному приказу, в повисшей тишине слышно лишь, как шелестит ткань. Миссис Эммерсон пристально следит за нами, не обращая внимания ни на страх, ни на смущение.

Прохладная