Чума для принца - Алиса Пачино

ту девочку из сна — пятилетнюю, в грязном платье, которая плакала под деревом и боялась, что её папа умрёт. Та девочка никуда не делась. Она просто спряталась очень глубоко.

— Ника, — сказала я. — Ты можешь остаться. Я поговорю со старейшинами. Я расскажу им правду — что ты была пешкой, что тобой управляли, что теперь ты свободна.

— Они не поверят.

— А ты попробуй, — ответила я. — Хуже, чем есть, уже не будет.

Ника посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты правда думаешь, что я заслуживаю второго шанса?

— Я думаю, что все заслуживают второго шанса, — сказала я. — Кроме тех, кто не хочет его брать. А ты хочешь?

Она не ответила. Но шагнула вперёд.

В сторону академии.

В сторону дома, которого у неё никогда не было.

— Я попробую, — сказала она наконец. — Ради тебя.

— Ради себя, — поправила я. — Ради той девочки, которая ждала этого тысячу лет.

Ника кивнула.

И мы вошли в академию — вчетвером: я, Ксавьер, Ника и Мурка, которая сидела у меня на плече и мурлыкала так громко, что эхо разносилось по всему коридору.

Старейшины собрались в главном зале.

Их было семеро — семь древних магов, переживших войны, восстания, эпидемии и смены власти. Они смотрели на нас с высоты своих тронов, и в их взглядах было всё: страх, подозрение, надежда, недоверие.

— Ты привела убийцу в нашу академию, — сказал главный старейшина, седой маг с лицом, напоминающим кору старого дуба. — Ты привела Нику Вьер, которая убила сестру нашего принца и пыталась убить тебя.

— Она была пешкой, — сказала я. — Тьма управляла ею. Та самая тьма, которую вы все чувствовали последние сто лет. Та самая, которая душила этот мир. Я запечатала её. Навсегда. И Ника больше не опасна.

— Откуда нам знать, что ты не лжёшь? — спросил другой старейшина, женщина с острыми чертами лица и холодными глазами.

— Потому что я — Ведьма Миров, — ответила я. — Та, кто создала этот мир. Та, кто может его уничтожить. И если я говорю, что Ника свободна, значит, она свободна.

В зале повисла тишина.

Старейшины переглядывались. Я видела, что они не верят — или не хотят верить. Слишком легко было ненавидеть Нику. Слишком трудно — простить.

— Я не прошу прощать её, — сказала я. — Я прошу дать ей шанс. Один шанс. Если она его не использует — я лично отправлю её туда, откуда она пришла. Но если вы откажете ей сейчас, вы ничем не будете отличаться от Смотрящих, которые тоже не давали выбора.

Главный старейшина молчал долго. Так долго, что я начала думать — он не ответит.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Один шанс. Ника Вьер остаётся в академии под надзором. Если она совершит хоть один неверный шаг — она умрёт. И не важно, кто заступится за неё.

— Согласна, — сказала Ника, и её голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Я принимаю ваши условия.

Старейшины кивнули.

Заседание закончилось.

Мы вышли из зала, и Ника выдохнула так, будто не дышала всё это время.

— Ты сделала это, — сказала я.

— Мы сделали это, — поправила она. — Я бы не смогла без тебя.

— Теперь ты сама, — ответила я. — Сама решаешь, кем быть. И это самое страшное и самое прекрасное, что есть в жизни.

Ника кивнула и ушла в сторону своей новой комнаты — маленькой, на северной башне, подальше от остальных студентов.

А я осталась стоять в коридоре с Ксавьером.

— Ты устала, — сказал он.

— Очень.

— Пойдём.

Он взял меня за руку и повёл.

Его комната встретила меня теплом.

Камин горел, дрова потрескивали, пахло деревом и сушёными травами. На столе стояли две кружки с шоколадом — кто-то приготовил их заранее. Мурка спрыгнула с моего плеча, свернулась клубочком на ковре и замурлыкала.

— Кто всё это сделал? — спросила я.

— Я, — ответил Ксавьер. — Перед тем, как идти к источнику. На случай, если мы вернёмся.

— Ты был уверен, что мы вернёмся?

— Нет, — он сел в кресло, потянул меня за руку, усаживая к себе на колени. — Но я надеялся.

Я прижалась к нему. Голова гудела, тело ломило, но внутри было тепло. Не от магии — от чего-то другого. От того, что я называла домом.

— Ксавьер, — сказала я.

— М?

— Я ничего не помню. О том, кем была. О войне. О других мирах. Всё ушло. Снова.

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Но ты помнишь главное.

— Что?

— Ты помнишь, кто ты сейчас. Не Ведьма Миров. Не Чума. Не Лиаран. А Алиса. Девушка, которая любит кофе и свою кошку. Которая боится темноты, но идёт в неё, если нужно спасти других. Которая сломала хребет древнему злу и при этом плачет, когда видит, как кто-то страдает.

— Это не «главное», — прошептала я.

— Это всё, — ответил он. — Остальное — просто декорации.

Я закрыла глаза.

Шоколад остывал на столе. Камин потрескивал. Мурка мурлыкала.

И впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

— Ксавьер?

— М?

— Я хочу остаться.

— Здесь? — уточнил он.

— В этом мире, — сказала я. — Не в Москве. Не в теле Лиаран. А здесь. С тобой. С Муркой. Даже с Никой. Я хочу построить что-то новое. Не убегать. Не прятаться. Просто… жить.

— Ты уверена? — он отстранился, заглянул мне в глаза. — Ты не будешь скучать по своему миру? По кофе в офисной кружке? По звуку машин за окном?

— Буду, — честно ответила я. — Но это не значит, что я должна туда вернуться. Можно скучать по чему-то и при этом любить то, что есть.

— Мудро, — усмехнулся Ксавьер. — Ты стала философом, пока меня не было.

— Я всегда была философом, — я ткнула его в грудь. — Просто ты не замечал.

Он засмеялся.

Я смотрела на него — белые волосы, золотые глаза, морщинки у уголков губ, которые появлялись, только когда он улыбался по-настоящему — и думала, что это, наверное, и есть счастье. Не то, о котором пишут в книгах. Не то, которое