Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

Когда Поля с Ксю уходят, Богдан вдруг кладет руку мне на плечо. Напрягаюсь.

Да, мы уже не враждуем, но люди, напичканные серебром даже в собственных костях, вызывают у моего зверя напряжение. Но не только его. Серебро неприятно жжет кожу, так что от прикосновения охотника по телу бегут липкие неприятные мурашки.

— Рад, что два юных медведя наконец-то нашли друг друга, — хмыкает он. — Волею случая я наслышан о вашей… проблеме.

— У нас нет проблем, Богдан, — освобождаю плечо, делаю шаг назад. — Не трогай меня.

— Прости, — он сует руки в карманы, смотрит на прозрачное стекло.

Его хрупкость обманчива. Нас от специальной лабораторной комнаты отделяет толстое бронированное окно. Внутри помещения все стерильно, чисто. Кафельные стены, холодный свет ламп. Кажется, я ощущаю омерзительный запах лекарств сквозь стекло. Ох, Поля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Смотрю на высокую больничную кровать с белым бельем, которое слепит глаза. Рядом несколько приборов, ровно лежащие провода.

— Ее не обидят, — произносит Богдан. — Пока Полина переодевается, я бы хотел поговорить с тобой.

— О чем? — не могу отвести взгляд от кровати с проводами.

Представляю, как Поля будет лежать там, беззащитная… и мой зверь ревет внутри, требуя вырваться, разнести это место и вернуть истинную в мою берлогу. В безопасность. Сжимаю зубы. Желваки ходят ходуном.

— Необязательно сразу так злиться, берсерк, — ухмыляется Богдан.

— Мои отцы больше не берсерки, и я тоже. Мама сняла с них проклятие, — произношу. — Я злюсь не на твои слова, а на то, что вы подвергаете опасности мою истинную пару.

— Повторяю в третий раз: Ксения не допустит, чтобы с Полиной что-то стряслось. Насчет просьбы. Скажу прямо, здоровяк, мне нужны твои мышцы.

Округляю глаза.

— Зачем?

— Через час в тренировочном зале состоится пробный спарринг новичков. Я хочу, чтобы ты поучаствовал в нем. Но не просто… нам важно понимать, как и что задействуют оборотни-медведи во время сражения.

— Хочешь, чтобы я помог тебе понять, как меня убить? — усмехаюсь.

Но не испытываю ни злости, ни ярости. Богдан может когда-то и был засранцем, но сейчас на нем — поддержание мира между оборотнями и людьми. И он лучше всех понимает, что стоит на кону.

— Не тебя. Но знаний о медведях у нас почти нет. Вдруг появятся еще особи? Не столь дружелюбные? Мы должны знать, как им противостоять.

— Ты можешь дать гарантию, что эти знания не навредят моей семье или отцам Полины? — не мигая, смотрю в глаза охотника.

— Да, — отвечает без сомнений. И отчего-то я ему верю.

— Хорошо. Но только если с Полиной все пройдет гладко. Если нет, я эту вашу избушку превращу в руины…

— Договорились, — усмехается Богдан.

Перевожу взгляд на окно лаборатории и вижу её. Полина, одетая в сорочку молочного цвета из грубой ткани, вместе с Ксю подходит к кровати. Сердце замирает. Я припадаю лицом к стеклу. Моя пара явно храбрится. Но я чувствую ее бешеное сердцебиение. Малышка…

Она облизывает губы. Бросает взгляд на меня и робко улыбается. Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу до крови. Замечаю, что Глава Гильдии пристально глядит на мою пару.

— Не смей так на нее смотреть, — рычу.

— Как? — он переводит взгляд на меня.

— ВОТ ТАК! Она только моя!

— Расслабься, медведь, я просто слежу, чтобы все проходило по регламенту, — усмехается охотник.

Полина укладывается на кровать. Охотница аккуратно подключает свои провода и датчики. Ксения действует четко, но не грубо. В миг, когда она поворачивается к стеклу, я делаю знак рукой. Подношу два пальца к своим глазам, затем резко направляю их в сторону Ксении.

Я наблюдаю… Глаз с тебя не спущу…

Охотница закатывает глаза и отворачивается. Надевает перчатки, достает ампулу. Затем вкалывает моей медведице что-то… ЧТО ЗА?!

Сознание Полины начинает туманиться. Это самое паршивое чувство — терять контроль над связью, когда истинная совсем рядом.

— Легкое снотворное, — поясняет Богдан, когда я уже готов ворваться и все там разнести, — безопасное даже для людей.

Ксения дает знак рукой, мол, все окей. А я не могу расслабиться. Впиваюсь пальцами в подоконник со всей силы. Слышится хруст.

— Эй! Не ломай мне лабораторию! — возмущается Богдан.

— Предупреждать надо, что будете усыплять мою истинную! А вдруг она…

ТРЕСЬ!

Со стороны лаборатории раздается удар. Свет моргает… и гаснет…

ГЛАВА 28

Полина

Поле и лес. Снова они. Но теперь я понимаю, что сплю. Встаю, ноги тонут в рыхлом снегу.

Что-то не так. Прежде было иначе.

Осматриваюсь. На мне та ночнушка из ткани, похожей на бумагу. Ксю дала ее мне в раздевалке. Кручу головой, пытаюсь осмыслить то, что происходит.

Во сне это всегда тяжело. Луны нет. Свет белый, холодный, словно у больничных ламп. Делаю шаг и тону в сугробе. Холод пробирает до костей.

— Нет я не там, где должна быть! — кричу, но с губ не срывается ни звука. Во сне с Духом Зимы я точно говорила.

Ксю! Гордей!

Но вокруг лишь пустота. Темное небо и я словно в белом пятне от прожектора. Словно за мной кто-то наблюдает.

И тут снег начинает таять. Я проваливаюсь глубже в сугроб, мокрые комья царапают кожу.

— Помогите! — пытаюсь разлепить губы, дышать становится невозможно. Меня тянет вниз, будто всасывает, — ААА!

Снег вокруг становится грязным, затем алеет. Боги! Я цепляюсь за него, но пальцы соскальзывают, и я тону все глубже. А потом словно освобождаюсь.

И лечу вниз

— АЙ! — рухнув на что-то твердое, потираю отбитый локоть. Но медвежья регенерация срабатывает даже во сне.

Гляжу на землю. Она кажется не просто мертвой, а выжженной изнутри яростным пламенем.

Здесь не растет трава, нет ни намека на мох или цветы. Вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Все мертвое, сухое, безжизненное.

Глубокие разломы, похожие на шрамы, паутиной разбегаются во все стороны.

Провожу ладонью по поверхности. Касаюсь пальцами раскаленных камешков. Он острые и от них исходит жар такой силы, словно их намеренно нагрели на плите.

Встаю, чувствуя пятками неприятную колкость и сухость. Жар пытается опалить мою кожу, но внутренний зверь охлаждает меня, не позволяя сгореть