Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

— Гордей… — тихо шепчет Поля, поднимая на меня свои огромные глаза. — Мне немного страшно.

— Детка, — обхватываю ладонями ее лицо. — Тебе нечего бояться. Я никогда не сделаю тебе больно. Ты моя жизнь, Поля.

Я медленно тяну завязки на ее платье.

Ткань соскальзывает к ее ногам, оставляя Полину абсолютно обнаженной в полумраке спальни.

Открывшийся вид заставляет моего зверя взреветь от восторга.

Ее упругие бедра, возбужденная грудь с нежно-розовыми сосками и тонкая талия — она идеальна, моя личная богиня.

Подхватив жену на руки, переношу ее на кровать. Поля охает, погружаясь в мягкие простыни, и инстинктивно прикрывает грудь руками.

— Не прячься от меня, детка, — рычу, снимая штаны.

Член уже каменный, истекает предэякулятом от одного только запаха моей пары.

Втягиваю носом воздух и чувствую возбуждение своей малышки. Сладкое, сносящее крышу.

Тыкаюсь носом в ее шейку и начинаю покрывать голодными поцелуями кожу моей медведицы. Полина сладостно стонет, выгибаясь мне навстречу и запуская пальцы в мои волосы.

Мои ладони ложатся на ее грудь, сминая чувствительную кожу. Губами захватываю один сосок, начиная яростно и жадно его сосать. Поля вскрикивает, мелко дрожит.

— Гордей, о боги… ах! — она поддается мне, и от ее покорности мы со зверем сходим с ума.

Спускаюсь ниже, к плоскому животику, целую пупочек.

Раздвигаю нежные бёдра, устраиваясь между ног. Лоно истинной уже все мокрое и возбужденное, предвкушает ласку.

Мазок языком, и Поля вскрикивает.

Припадаю губами к налитым складочкам. Терзаю языком чувствительный бугорок. Полина мечется на постели, вцепляясь пальцами в простыни.

— Ах! Гордей, пожалуйста… я больше не могу! — умоляет, бурно кончая. Я выпиваю ее до дна, понимая, что еще секунда ожидания, и мой член протаранит насквозь эту блядскую кровать!

Приподнимаюсь, тяжело дыша. Заглядываю в глаза своей пары.

— Наконец-то ты станешь моей… — бормочу, направляя член к тугому лону истинной.

Медленно надавливаю, раздвигая складки.

Поля напрягается, вся съеживается.

— Расслабься, — шепчу, слизывая слезы с ее щек.

Толкаюсь чуть дальше, упираюсь в преграду.

— Потерпи, маленькая моя, сейчас будет легче, — хриплю, сдерживая дикое желание вбиться в нее по самые яйца.

Резкий толчок. Полина громко вскрикивает, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Тшш, — успокаиваю ее, чувствуя, как упругие мышцы тисками обхватывают меня. Невероятно туго, до безумия горячо.

— О да, детка… ты такая узкая, блядь… — рычу, начиная медленно покачивать бёдрами, растягивая лоно моей жены.

Постепенно боль в глазах Полины сменяется первобытной страстью.

Моя медведица начинает подмахивать мне, требуя быть жестче.

И я не сдерживаюсь. Мощными, яростными толчками вхожу в свою пару, сходя с ума от удовольствия.

Спальня наполняется звуками шлепков наших тел, рычанием и сладкими стонами моей самочки.

Переворачиваю ее на живот, ставлю на четвереньки.

Вхожу под другим углом, вырывая из горла Поли громкий стон.

Натягиваю ее волосы на кулак и начинаю жестко, глубоко вколачиваться в свою жену. Внутри нее все сжимается от приближающегося оргазма.

— Гордей! Я сейчас… я… АААХ! — кричит, извиваясь подо мной.

— Кончай для меня, девочка моя! Давай! — реву, делая последний толчок, замирая внутри горячего лона.

Нас накрывает одновременно.

Полина содрогается в мощнейшем экстазе, судорожно сжимает меня, выдаивая досуха.

Я со звериным рыком изливаюсь глубоко внутрь своей медведицы, заполняя ее до самых краев.

Вот так нужно. Так правильно.

С хрипом падаю рядом с ней на постель, немедленно притягивая обмякшее, влажное от пота тело Полины к своей груди.

Мы оба тяжело дышим, приходя в себя после этой сладкой бури.

— Как ты, маленькая моя? Нигде не больно? — с нежностью заглядываю в затуманенные карие глаза жены, целуя ее мокрый от испарины лоб.

— Я так счастлива, Гордей… Я так сильно люблю тебя, — шепчет Полина, утыкаясь носом в мою шею и окончательно расслабляясь в моих руках.

Все кончилось.

Впереди нас ждет долгая, счастливая жизнь. И никакие демоны не посмеют нарушить нашу идиллию.

А если посмеют… Что ж! Они на своих шкурах прочувствуют всю ярость Бурого.