Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

— Это вызов, Дениска? — ухмыляется Игорь, хрустя костяшками. В его глазах закипает ледяная ярость, зверь рвется наружу.

Этого нам еще не хватало!

— Прекратите сейчас же! — мама резко встает, выпрямляется во весь рост. Ткач в гневе сверкает глазами. Она выглядит крошечной рядом с огромными мужиками, но медведи послушно замирают. — Нашли время! Нужно не ругаться, а найти Полиночку!

— Вы отдали мою дочь этому ничтожеству! — рычит Медведев, резко разворачиваясь ко мне. — Мы для этого ее берегли столько лет?!

— Поля не хрустальная! — подаю голос, с трудом сдерживая ответный рык. Игорь вперивает в меня разъяренный взгляд, я не опускаю глаз. Он пытается подавить меня своей аурой, но я тоже не пальцем деланный. — Она Проводник Колыбели снов! Ты прекрасно знаешь, что это такое, правда?

Игорь шумно выдыхает через нос, стараясь унять клокочущую ярость. Сжимает кулаки, но не бросается на меня.

Я его прекрасно понимаю. Ненавижу сам себя за то, что позволил умыкнуть из-под носа мою хрупкую девочку. Метка неприятно ноет, требуя вернуть свою пару.

Мой медведь яростно раздувает ноздри, готовый рвать Улисса на части.

— Знаю. Именно поэтому ты должен был защитить ее! — цедит Игорь, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его морозное дыхание. — В итоге моя дочь неизвестно где, неизвестно с кем!

— Я ее верну! — рычу.

— Так, хорош, мужчины. Пора перестать уже как дети себя вести, — вмешивается Ксю, прерывая парад тестостерона. Охотница хмурится, барабанит пальцами по рукояти кинжала. — Давайте вот о чем подумаем. Информация о смерти Древнего не дошла до Богдана. Если бы глава Гильдии знал, он бы точно мне рассказал. Значит, на каком-то этапе кто-то это скрыл. Намеренно.

Игорь криво ухмыляется, переводя на нее тяжелый взгляд.

— Скорее всего, в Гильдии крыса, — говорит так, словно это само собой разумеющееся. Ксю бросает на медведя свирепый взгляд, а Медведев лишь шире скалится: — А ты как думала, Ксюша? Что вы там все неприкасаемы и выше остальных? Что охотники святые? Вы люди! Вас совратить на предательство проще пареной репы.

— Правда? — она издевательски выгибает бровь. — Хочешь сказать, оборотни не предают?! Не изменяют?!

Она вскакивает на ноги, сжимает кинжал.

Медведев пристально смотрит на охотницу. Так, пахнет жареным.

— Предлагаю внутренние распри все же оставить на потом, — влезаю в их диалог, — нужно найти Полину. А уж потом выяснять, что там в Гильдии.

Игорь выдыхает.

— Прости, — обращается к охотнице, — я перегнул палку.

— Ты знаешь, что я никогда не считала охотников святыми, Игорь, — тихо, но твердо отвечает Ксю. Она резко сует кинжал в ножны. — Я еду в Гильдию. Лично выясню, кто из наших предатель, и вынесу ему приговор…

Охотница широким шагом направляется к двери и уходит.

— Я пойду искать Полину, — сбрасываю со лба ледяное полотенце и решительно поднимаюсь с дивана. Ноги еще немного ватные, но зверь внутри бьет лапой и требует срочно выдвигаться. — Она ждет меня, я ей нужен!

Отец делает шаг ко мне. В его глазах неприкрытая тревога.

— Ты ранен, Гордей. Твое тело едва справляется. Я не пущу тебя на верную смерть.

— Ты меня не удержишь, бать, — уверенно заявляю, глядя ему прямо в глаза. — Я лучше сдохну, чем брошу свою истинную. Оставить ее там — это несмываемый позор на всю жизнь. Я медведь или кто? Я твой сын…

Отец долго смотрит на меня, затем нехотя кивает. Он знает, что такое зов истинности. И что мы не в силах ему сопротивляться.

Мама и Марья согласно кивают, утирая слезы.

— Мне нужно ехать к Эльмире, — тихо говорит моя сестра, поглаживая живот. — Она все еще не пришла в себя. У меня есть пара теорий насчет ее состояния. Буду проверять.

— Мы пойдем с Гордеем за Полей, — отзывается Ичи, поднимаясь и ободряюще хлопая меня по плечу. — Мы друзья. Вляпались вместе, вместе и вылезать будем. Мы Полинку нашу не бросим.

Ася молча кивает, ее глаза вспыхивают ярко-желтым.

— Искать в лесу нет никакого смысла, — ледяным тоном произносит Игорь Медведев. — Слишком большая территория, мы просто потеряемся. Поля, как и мы с Ефимом, связана с миром мертвых. Думаю, там есть ее следы. Так что пойдем через него.

Он закрывает глаза, делает глубокий вдох. Температура в гостиной мгновенно понижается, воздух начинает вибрировать.

Игорь вскидывает руку, выпускает длинные когти. Резким движением буквально разрывает само пространство перед собой.

Ткань мира расходится в стороны, открывая зияющий зев портала. Оттуда мгновенно веет вечным покоем. Изнутри струится призрачный свет.

— За мной. Не отставать, — командует Медведев и первым ныряет в мир мертвых.

Не раздумывая ни секунды, прыгаю следом за ним.

Ичи и Ася бегут за мной.

Пространство выворачивает наизнанку, а затем уши закладывает от поразительной чистой тишины.

Приземляюсь на ноги, тяжело дыша.

Мир мертвых встречает нас завораживающей и пугающей красотой.

Вокруг раскинулось бескрайнее заснеженное поле. Оно искрится миллионами мелких огоньков под светом огромной луны, которая занимает добрую треть небосвода.

Небо здесь черное, низкое, усыпанное десятками звезд.

Здесь нет ветра или звуков, только морозный воздух, от которого перехватывает дыхание.

Игорь отряхивает джинсы от снега, принюхивается.

— Холодно тут, — губы Аси мгновенно синеют.

— Иди сюда, — Ичи притягивает волчицу к себе, его лисьи глаза вспыхивают огнем.

Так-так-так…

— Я не чувствую Полинку, — хмыкает Игорь, затем разворачивается ко мне. — Гордей. Ты ее истинный, шевели задницей и найди свою пару! Здесь ткань реальности тоньше. Больше вероятности, что ты почувствуешь.

— Но как… — начинаю слегка паниковать, и тут до меня доносится едва слышный голос, идущий из самого сердца. Грудь словно стягивает крепкими путами, зверь неистово рвется наружу.

— Гордей… — голос Полины идет из самой души, из моей сути, — помоги…

Я с рычанием обращаюсь в медведя. Тяжело дышу, извергая из пасти густой пар. Следом звериный облик принимают остальные.

Я знаю, где она. Это знание просто есть внутри, как понимание того, что я оборотень.

— Иду, милая… Я тебя спасу!

Издаю яростный рев и срываюсь с места…

ГЛАВА 57

Полина

— Что происходит… Где я… — открываю глаза. Не помню, как и когда вырубилась. Последнее, что осталось в памяти, —