Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

— Танюша, это я! Пошли! — хватаю бледного, трясущегося ребенка на руки. Она намертво вцепляется мне в шею, пряча лицо у меня на груди.

— Мама! Мамочка! — плачет.

Я срываюсь с места и в три шага оказываюсь у двери. Разворачиваюсь.

— Гордей!

— БЕГИ! Я догоню! — ревет он, окончательно сминая одержимую под себя. Паркет идет трещинами.

Под яростное шипение теней я вылетаю из квартиры. Кот мчится следом.

Маленькая Таня кажется мне сейчас невесомой. Скатываюсь по лестнице, едва не падая.

Вылетаю из душного, пропитанного серой подъезда на свежий ночной воздух.

Глаза застилают слезы, дыхание рваными толчками вырывается из груди.

На улице темно, фонари не горят.

Судорожно оглядываюсь, не зная, куда бежать, где прятать испуганного ребенка.

Внедорожник Гордея стоит с распахнутыми дверцами, но уехать без него я не могу! Боги… Мой мишка…

— Полина! — раздается до боли знакомый голос.

Вздрагиваю, сильнее прижимая к себе Танюшу.

Из тени раскидистого тополя медленно выходит высокая фигура. Огненно-рыжие волосы, хмурые брови и пронзительный взгляд. Улисс.

Его медвежья аура окутывает нас мощной, тяжелой волной.

— Ты?! — выдыхаю, пятясь назад. Сердце делает кульбит в груди. Могу ли я ему верить?!

— Пошли со мной, Полина, быстро, — Древний делает шаг навстречу. Его голос звучит абсолютно спокойно. — Я знаю безопасное место. Доверься мне, если хочешь спасти ребенка…

ГЛАВА 53

Гордей

— Получи, сука! — всем весом впечатываю одержимую тварь в пол.

Из ее горла вырывается утробный, нечеловеческий клекот. Черные паучьи отростки, проросшие прямо сквозь спину женщины, бешено извиваются, вонзаясь мне в плечи.

Боль адская. Плоть словно выжигает, но мне плевать. Главное — Поля успела. Краем уха слышу ее удаляющиеся быстрые шаги на лестнице.

Беги, моя маленькая, беги. Я прикрою.

— Ах ты мразь демоническая! — рычу, перехватывая лапищами теневой отросток и с мясом вырывая его.

В стороны брызжет густая черная жижа, пахнущая гнилью и серой.

Женщина, которая еще совсем недавно была любящей матерью, выгибается дугой. Ее кости хрустят с противным звуком.

Но тварь внутри нее не сдается. Иссиня-черные глаза вспыхивают мертвым блеском.

Она издает нечеловеческий вой. И из стен комнаты вдруг начинают лезть новые тени.

Мерзкие, склизкие, они обрушиваются на меня. Оплетают шею, стягивают лапы, пытаясь лишить возможности двигаться.

Мои силы начинают таять.

Скверна проникает под кожу через раны, отравляет кровь, блокируя медвежью регенерацию.

Хриплю, пытаясь разорвать путы, но теней слишком много. Они лезут изо всех щелей, не давая дышать.

Перед глазами начинает плыть.

Блядь… Неужели это всё? Кто защитит мою девочку, если я сдохну в этой чертовой хрущевке?!

Внезапно комната озаряется ослепительной багровой вспышкой.

— Пошли прочь, выродки! — раздается яростный рык.

Окно детской с грохотом разлетается на сотни осколков.

В помещение вихрем врывается огромный огненный лис. Ичи!

Волна пламени заживо сжигает тени, заставляя их яростно шипеть.

Следом за ним, но уже через дверь, в комнату влетает изящная волчица. Ася.

Ее мощные челюсти с ходу смыкаются на шее одержимой твари.

Раздается мерзкий хруст. Ошметки скверны со свистом втягиваются обратно в трещины стен, оставляя после себя лишь удушливую тишину и запах серы.

Мать Танюши обмякает на полу. Всё кончено. Тварь ушла, забрав с собой жизнь женщины. Они не щадят никого.

Ася на миг замирает над телом. Тяжело дышит, стряхивая с морды остатки теней.

— Гордей! Ты как? — тыкается лбом в мой бок. — Где Поля?!

Тяжело поднимаюсь, сплевывая черную кровь на изрезанный бороздами паркет. Раны на плечах дымятся. Регенерация постепенно делает свое дело.

— Она внизу… — хриплю, еле стоя на ногах. — Я сказал ей забирать девочку и бежать на улицу.

Ичи замирает. Пламя вокруг него ярко вспыхивает, затем исчезает. Лисьи глаза испуганно округляются.

— Мы только что оттуда, — тихо произносит лис. — Возле твоего внедорожника никого нет.

Внутри всё леденеет. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться, вырываясь из груди.

Пропала?! Моя маленькая, хрупкая девочка осталась одна на темной улице с ребенком на руках!

— Нет, нет, нет… — рычу, отталкивая Асю, и бросаюсь к выходу из квартиры, напрочь забыв про боль в разорванных мышцах.

Скатываюсь по лестнице, пересчитывая ступени. Кажется, я сломал дверной проём.

Но мне плевать.

Вываливаюсь из подъезда во двор. Мне абсолютно насрать, что меня увидят в медвежьем облике.

Все мои мысли лишь о Полине.

Пусто. Внедорожник сиротливо стоит у тротуара с открытыми дверями.

— Поля! — ору во всю глотку, сходя с ума от ужаса. — Полина!

Ася и Ичи выскакивают следом. Лис мгновенно припадает к земле, пытаясь поймать след. Я втягиваю носом ночной воздух.

Запах серы мешает, но среди этой гадости я отчетливо улавливаю нежный, сладковатый аромат моей истинной. Моя Поля.

Бросаюсь по запаху, как ищейка. Ичи и Ася за мной.

Вот здесь она бежала, здесь споткнулась… Судорожно оглядываюсь по сторонам.

След ведет прямо к забору… и обрывается. Просто исчезает.

— Что за чертовщина?! — Ичи подбегает ко мне. — Это край нового района. Дальше только шоссе, а через дорогу лес на километры вокруг. Если ее утащили туда…

— Ее никто не тащил, — дрожащим голосом произносит Ася, нюхая землю у забора. — Борьбы не было. Поля ушла сама. Но почему она не дождалась нас?!

Мне плохо.

Воздуха катастрофически не хватает, в груди словно провернули раскаленный штырь.

Ушла сама? Зачем ей бежать в лес ночью с чужим ребенком? Она ведь знала, что я приду! Почему…

И тут по телу проходит волна боли. Метка начинает гореть так, словно к коже прижали раскаленное клеймо.

Я падаю на землю, глухо рыча. Метка горит огнем — явный признак того, что моя пара в смертельной опасности. Что творится, мать вашу?!

— Гордей! — Ася подбегает ко мне. — Что с тобой?!

— Метка… — рычу. — Моей девочке угрожает опасность. Мы должны идти в лес. Прямо сейчас!

— В таком состоянии ты там сдохнешь! — Ичи подталкивает меня в сторону машины. — Вернемся, у тебя аптечка в багажнике. Нужно перевязать раны, иначе сознание потеряешь, не дойдя до леса.

Возвращаемся обратно к внедорожнику.

Голова кружится, метка продолжает пульсировать яростной болью, выжигая остатки разума.

Я вот-вот сойду с ума от собственного бессилия. Обещал защищать ее, быть рядом, а в итоге оставил одну! Кретин!

Обращаюсь в человека, почти падаю рядом с машиной.

Ася и