Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

Принюхиваюсь. Пахнет смертью.

Судорожно вдыхаю, пытаюсь пошевелиться, но запястья стягивает грубая веревка. Впивается в кожу, оставляя кровавые следы. Шиплю от боли…

Я лежу на жестком полуразложившемся матрасе. Все в той же лесной избушке. Сбежать не удалось.

С трудом поворачиваю голову, осматриваясь. Внутри все каменеет.

Буквально в метре от меня — иссохшее тело Павла.

Чуть поодаль, в углу на грязном полу, сидит связанная Танюша. Малышка тихо, захлебываясь слезами, мычит сквозь тряпичный кляп.

— Боги… — выдыхаю, делаю рывок, но кожу вновь опаляет боль. Обращаюсь к своему зверю, но медведица будто спит.

У заколоченного окна, спиной ко мне, копошится Улисс. Что-то перебирает на столе, шуршит сухими травами и мерзко бормочет под нос.

— Улисс… — произношу хрипло. — Зачем ты это делаешь? Зачем предал своих же? Мы тебе поверили!

Он на секунду замирает. Затем медленно оборачивается.

Еле сдерживаю подступивший к горлу крик. Боги, это не Древний! Точно не тот мудрый наставник, который обучал Гордея в Норвегии!

Серое лицо обтянуто сухой, как бумага, кожей. Вены на шее вздулись и почернели, налившись тьмой.

Рыжие волосы свисают грязными клоками. Вместо глаз — пустота, в которой копошатся тени. Демоны выжрали его изнутри, оставив лишь оболочку. Озлобленную, пустую…

— Предал? — Улисс кривится в жуткой ухмылке. — Нет, Полина. Я спасаю тех, кого еще можно спасти. Я сделаю нечто по-настоящему великое. То, на что у Медведевых не хватило мужества!

— По-твоему, похитить маленького ребенка и убить его мать — это величие? — цежу сквозь зубы, пытаясь незаметно ослабить путы на руках. Бесполезно. Все мое нутро взрывается предостережением. Я пытаюсь почуять своего истинного, но словно натыкаюсь на стену. — Отпусти девочку, Улисс! Что она тебе сделала?

— Ооо! Так ты до сих пор не поняла? — Древний делает шаг ко мне. — Вы… белые медведи и ваши чертовы Сновидцы! Это вы виноваты в том, что грядет конец света! Если бы тебя умертвили еще в утробе, ничего бы не случилось! Но я нашел решение! Прикончу тебя и твоих прихвостней, чтобы хозяин проявил милость к нашему миру.

— Ты сумасшедший! — выплевываю ему в лицо. — Демоны Скьяума никогда не оставят нас! Им нужен Проводник, чтобы взломать Колыбель и проникнуть сюда раньше положенного! Они хотят нарушить Цикл! Ты просто открываешь им ворота, идиот!

Улисс резко вскидывает руку, его пальцы превращаются в длинные теневые когти.

Он с рычанием делает выпад, останавливая острие когтя в сантиметре от моей шеи.

— Заткнись! — рычит, и я не узнаю его голос. В него словно вплетаются десятки других. — Меня предупредили, что ты это скажешь. Что Проводник умеет плести интриги, искусно врать!

Это бесполезно…

Перевожу взгляд на Танюшу. Девочка испуганно жмется к стене, ее тельце бьет крупная дрожь, а из глаз текут горькие слезы. Сердце сжимается… Я должна защитить ее!

— Ладно, допустим, ты ненавидишь меня, — стараюсь говорить спокойно. — Но при чем тут Таня? Она же совсем ребенок! Умоляю, отпусти ее! Она ничего не сделала!

— Она Сновидец, — холодно отрезает Улисс. — А Сновидцы должны умереть первыми. Ты ведь даже не в курсе, что ваши души неразрывно связаны. Проводник — это путь, а Сновидцы — маяки для душ. В своих снах они могут покидать тело, находить неупокоенных и приводить их к тебе. Они лишают Скьяум пропитания!

— Ты чудовище… — шепчу, чувствуя, как постепенно просыпается мой зверь. — Так это ты устроил бойню в общежитии? Ты убил Марину? И Павла?!

— Мне повезло, — Улисс хрипло смеется. — Этот кретин, который лежит рядом с тобой, накосячил. Он должен был прийти и убить Проводника, тем самым отрубив Сновидцам путь к Колыбели. Дальше мы бы без проблем добили их. Но жалкий человечишка перепутал девок! И убил Марину. Редкостная удача, что она оказалась одной из вас…

— Ты псих! Тебе нужна помощь, Улисс! — отчаянно дергаю руками, веревка режет запястья. — Гордей найдет меня! Он уже близко, я чувствую его! Он разорвет тебя на части!

Хоть я и не ощущаю истинного, приходится блефовать. Это мой последний шанс!

— Зря стараешься, — Древний снова оборачивается к столу, берет какой-то темный ритуальный нож. — Мои руны скрывают нас от остальных. Скоро придет мой соратник, и мы вместе проведем ритуал. Вы заснете, мы доставим ваши души в Скьяум и выторгуем у Хозяина еще какое-то время…

Замираю. Соратник? У этой твари есть сообщник?

— Кто он? — тихо спрашиваю. — Кто твой соратник, Улисс? Очередная крыса, предавшая своих?!

В этот момент деревянная дверь избушки со скрипом отворяется.

На пороге стоит невысокая худощавая фигура.

— Ну зачем же так грубо, Полина? Почему сразу «крыса»? — раздается мягкий, вкрадчивый голос.

Марвин.

Так это он… ученый Гильдии?! Он предал охотников?!

Марвин спокойно проходит внутрь, прикрывая за собой дверь.

Его лицо выражает абсолютное, пугающее умиротворение.

А на правом плече, лениво подергивая носом, сидит пушистый белый кролик. Его глаза источают абсолютную тьму.

— Ну что? — стянув плащ, Марвин по-хозяйски осматривает меня и Танюшу. — Готовы к своему последнему путешествию?

ГЛАВА 58

Полина

— Что вы там мешаете? — рычу, судорожно пытаясь освободиться. — Что это за гадость?

Вокруг сгущается тьма, хотя вроде бы уже должно светать. Что за руны там начертил Улисс? Какой магией он владеет?

От стола, за которым копошатся Марвин и Древний, исходит настоящий смрад. Воняет травами, кровью и какими-то химикатами. Даже представить боюсь…

— Готово, — Марвин оборачивается, в его руках дымящаяся плошка. Сглатываю, вжимаясь в стену.

— Что это… — выдыхаю, с ужасом глядя на приближающегося охотника.

— Это специальный отвар, Полина, — улыбается Марвин. Кролик на его плече шевелит ушами, уставившись на меня своими жуткими глазами. — Не волнуйся, больно не будет.

— Не прикасайся ко мне! — выпаливаю, дергаясь всем телом. — Я не буду это пить!

— Будешь, — отзывается Улисс, — это состав, привязывающий ваши души к особым якорям в Скьяуме. Дело в том, что если вы заснете естественным способом, то попадете в мир мертвых. А там ваши силы огромны… Этого мы допустить не можем.

— Именно, — кивает Марвин, замирая надо мной. — А теперь открой ротик, медведица.

— Вы не посмеете… — шепчу, холодея от ужаса. — Отпустите нас… Марвин! Ксю же тебе верила!

—