Ученица Тирана в Академии Ёкаев - Хэля Хармон

стихиям. Ещё любит кошек. У неё вся комната ими заставлена. Но она их вечно разбивает. Такая неуклюжая, бедняжка. Вечно всё роняет, спотыкается на ровном месте. Её, кстати, Лаиса тоже недолюбливает. Ей бы стоило лишний раз поберечь…

«Поберечь», — эхом прокатилось в моей голове. Да, конечно. Такую нужно беречь. Оберегать. Не то что меня.

Я слушала Асель вполуха, моё внимание снова и снова возвращалось к Мэйлин. Она поправила прядь волос, и этот простой жест показался мне исполненным невероятной грации.

— …так ты что-то разузнала? — переспросила Асель, и я поняла, что пропустила её вопрос.

— Прости, о чём?

— Я спрашивала, удалось ли тебе узнать что-то ещё о… о пропавших? — Асель понизила голос до напряжённого заговорщического шепота. — Я ведь тебе доверила секрет. И ты так отреагировала… я подумала, может ты… хочешь это расследовать. Или вроде того. Ты разве не поэтому сегодня утром была с Лаисой? Что-то у неё выпытывала? Она такая растрёпанная, как будто её побили. Не твоих ли рук дело?

— Нет, я… ничего такого. Нас поймали утром на нарушении режима… и наказали пробежкой. Так что я с ней ни о чём таком не говорила. Но если что-то узнаю, я тебе скажу.

Асель кивнула, но в её взгляде читалось сомнение. В этот момент общий шёпот студентов, наполнявший воздух у пруда, внезапно стих. Все головы, как по команде, повернулись в одну сторону.

По каменной дорожке к пруду шли двое. Слева — профессор Каждэ. Он был в тёмно-синем кимоно профессорского покроя, его длинные белые волосы были убраны в строгий хвост.

А справа от него… шёл Айрон.

Моё сердце гулко ударило в грудную клетку и замерло. Взгляд его тёмных, бездонных глаз медленно скользил по рядам собравшихся студентов…

«Сейчас, — лихорадочно пронеслось у меня в голове. — Сейчас он увидит её. Увидит Мэйлин! И… поймёт, кто она для него!»

Я впилась взглядом в по-мужски красивое лицо наставника, пытаясь уловить малейшую реакцию. Но пока что ничего особого не замечала.

На Мэилин, стоявшую чуть в стороне, он внимания не обращал. Видимо, ещё не рассмотрел… А вот она повернулась и следила за ректором, как и все остальные адепты.

Но вот взгляд Айрона, скользящий по толпе, на миг задержался… на мне. Наставник вгляделся в меня как-то особенно жарко и пристально. Неужели он прямо сейчас раздумывает над моим наказанием? Ох… По моей спине побежали мурашки, а щёки вспыхнули предательским жаром. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и потупила взгляд.

Тем временем студенты почтительно расступились, образуя живой коридор. Айрон и профессор Каэде прошли сквозь него и встали у самой кромки воды, лицом к группе. Вода позади них рябила, и в глубине мелькали длинные тени.

Профессор Каэде поднял руку, требуя тишины.

— Сегодня, — начал он, — мы продолжим изучение магической фауны и обратим своё внимание на одних из самых гордых и непредсказуемых обитателей глубинных вод — мизучи. Водных драконов.

Он сделал паузу. Его светлые, почти бесцветные глаза обвели группу.

— Сила мизучи велика, их характер — независим и переменчив. Работа с ними требует не только знаний, но и безупречного самообладания, уважения и точности. Малейшая ошибка, проявленная слабость или неуважение могут быть восприняты как оскорбление. Именно поэтому, — он слегка повергнул голову в сторону Айрона, — на сегодняшнем практическом занятии для обеспечения вашей безопасности и… присутствует глубокоуважаемый ректор. Надеюсь, это послужит вам дополнительным стимулом не опозорить себя и Академию. Проявите сосредоточенность. И дисциплину.

При последних словах его взгляд, холодный и острый, задержался на Лаисе, которая вместе с Эвиреем стояла в ряду впереди меня.

Я не видела лица Лаисы, только её прямую спину. Но зато я отлично видела длинный, гибкий хвост Эвирея, который он и дело проказливо вытягивал, чтобы раздвоенным кончиком щипнуть Лаису то за плечо, то за прядь волос.

Это продолжалось всё то время, пока Каэдэ говорил. Лаиса вначале вздрагивала, озиралась с недоумением, не понимая, кто её дёргает. Потом, сообразив, раздражённо шлёпнула ладонью по задевавшему её хвосту. И потом ещё добавила Эвирею по плечу.

По расслабленной позе ёкая было видно, как его это забавляет. Он даже слегка покачивался на носках, явно развлекаясь. Но вот профессору это совсем не понравилось.

— Адептка Лаиса! Ты сегодня снова хочешь на ночную отработку?! — холодно поинтересовался Каэде.

От этих слов Лаиса вытянулась в струнку. Её плечи напряглись, а голова виновато склонилась. Я видела, как побелели её пальцы, вцепившиеся в складки кимоно. А вот Эвирей, стоявший в ней рядом, наоборот, голову вскинул. Расслабленная поза ёкая сменилась настороженной. Гибкий хвост, только что игриво пощёлкивавший кончиком, застыл, а затем начал угрожающе изгибаться из стороны в сторону.

— Профессор, — голос Эвирея прозвучал нарочито вежливо. — Адептка ничего дурного не сделала. Она всего лишь реагировала на… внешний раздражитель. Если кому и назначать ночную отработку, так это мне.

Каэде медленно повернул к нему голову. Его бледные, почти бесцветные глаза сузились.

— Это мне решать, кто и за что несёт наказание, адепт, — в тоне профессора сквозила ледяная надменность. — Ваше мнение по этому поводу меня не интересует. Вы здесь, чтобы учиться, а не учить.

— Но странно как-то выходит, профессор, — протянул ёкай. — Ночные отработки — они что, только для адептов? Это как особый закрытый кружок? Меня в него никогда не приглашают. Чему вы там учите адепток, что мне нельзя?

Лицо профессора стало непроницаемой маской, но в уголках его губ заплясали мелкие, злые судороги.

— Ты переходишь все границы, адепт! — прошипел Каэде. — Ты…

— Адепт Эвирей, — вдруг произнёс Айрон. Его голос звучал тихо, но так внушительно, что умолкли все, — твой тон в адрес профессора непозволителен. За это — дополнительно десять кругов по той же трассе, что и раньше. Сегодня, после последнего урока.

На губах Каэде мелькнула торжествующая усмешка.

— Однако, — продолжил Айрон, переводя свой чёрный взгляд с Эвирея на Каэде, — и правда, профессор. Давно ли в Академии вошли в практику ночные отработки? Время сна священно. Именно ночью ум и тело усваивают знания, полученные днём. И без того, судя по «успехам» студентов, знания оседают в их головах с большим трудом. Лишать студентов отдыха — значит вредить учебному процессу.

Каэде выпрямился, его лицо снова заледенело.

— Согласно внутреннему уставу, утверждённому советом, я, как профессор, имею право назначать дополнительные занятия для отстающих или провинившихся, в том числе и в ночное время, — отчеканил он.

— С этого момента это право отменяется, — заявил Айрон так просто, будто объявлял о смене блюд в столовой. — Отныне ночные отработки могу назначать только я, — его взгляд скользнул