Прости меня, отец - Катерина Сент-Клер

покоящуюся на моем бедре; и вот оно – кольцо. Простая полоска золота, отшлифованная годами служения Богу, постоянное напоминание о клятвах, которые он дал. То же кольцо, которое я приняла за обручальное, когда мы впервые встретились. Оно мягко сияет в полумраке, олицетворяя все то, чему он посвятил свою жизнь, – все то, что стоит между нами.

Я протягиваю руку ровно над его ладонью, мои пальцы дрожат, когда я провожу ими по кольцу. Нарочито медленно я обвожу его кончиком пальца, чувствуя вес того, что оно воплощает, и важность момента. Мы встречаемся взглядами, и комната будто сжимается вокруг нас, мир сужается до напряжения, жажды и непроизнесенного обещания того, что может случиться дальше.

– Тебя удерживает это? – едва слышно шепчу я, мой голос полон желания. Кольцо ощущается как преграда, но, снова взглянув в его глаза, я вижу трещины в его сдержанности, ту часть его, которая хочет забыться – пусть лишь на мгновение.

– Сними его, – шепчу я. – И прикоснись ко мне.

– Иден…

– Ваши демоны жаждут меня, отец? – я постукиваю по кольцу. – Тогда снимите кольцо… и согрешите, а о прощении попросите потом.

Его взгляд встречается с моим, пытаясь найти что-то: поддержку, может быть, оправдание. Но все, что я могу предложить ему – это мой пристальный взгляд и безмолвное понимание того, что это мгновение может все изменить.

Нарочито медленно он начинает снимать кольцо с пальца. Это не стремительное движение, скорее, нерешительное, почти трепетное, как будто он снимает слой со своей души. Кольцо соскальзывает и несколько секунд лежит на его ладони, отягощенное своей значимостью. Его глаза темнеют, последняя крупица сопротивления тает, когда он кладет кольцо на подлокотник. Стук металла о дерево эхом отдается в безмолвии.

Его ладонь, теперь голая, вновь находит мое бедро, и в этот раз его уже ничего не сдерживает. Прикосновение теперь иное – более смелое, уверенное. Будто бы избавление от этого кольца освободило нечто в нем, нечто сильное и необузданное.

Он притягивает меня к себе, его пальцы впиваются в мою кожу с новой силой, а дыхание согревает мне шею. Больше нет колебаний, больше нет преград. Его глаза пожирают меня, пока я трусь почти обнаженным телом об него, желая стать ближе.

Эйфория пульсирует во мне, свет, проникающий сквозь витражные окна, отбрасывает радужные блики, танцующие на моей коже.

Тело Романа напряжено, и он рычит, сопротивляясь желанию толкнуться бедрами в меня.

– Дайте мне причину восславить Господа, отец.

Словно мучимый голодом, он приникает губами к моей груди. Мои пальцы запутываются в его волосах, пока он направляет мои бедра, проводя моим естеством по своему члену. Я издаю стон наслаждения, желая большего. Он беззвучно ругается, сдвигая ладони к спине и застежке моего лифчика.

– Моя очередь покаяться, – улыбаюсь я, целуя линию его челюсти. – Я солгала. Я надела это для вас, надеясь, что вы снова прикоснетесь ко мне.

– Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Иден, – его слова накрывают меня лавиной; грубые, хриплые, они рвут меня на части и остаются между моих ног.

– Да, отец. Пожалуйста.

Роман встает, поднимая меня вместе с собой, его ладони придерживают мою задницу. Я вздыхаю от неожиданности и сжимаю ноги вокруг его талии, когда он поворачивается и опускает меня на то же место, где только что сидел. Мои ноги расслабляются, когда он преклоняет колени на полу. Он нежно берет меня за колени и закидывает мои ноги на подлокотники кресла, оставляя меня распахнутой прямо перед ним.

– Что вы…

– Даю тебе причину подтвердить свою веру, Иден, – шепчет он. – Можешь славить Господа, пока я поклоняюсь тебе.

Он опускает голову и прижимается губами ко внутренней части моего бедра. Прикосновения его теплых губ достаточно, чтобы погубить меня. Я откидываю голову на спинку кресла, а его ладони спускаются к моему белью и сквозь ткань обводят впадину между моими складочками. Свободной рукой он тянет мои бедра на себя, его губы все еще исследуют мою кожу.

Его поцелуи становятся болезненными, когда он впивается в меня зубами. Я захлопываю рот и кусаю щеки, чтобы заглушить стоны. Я опускаю взгляд, чтобы увидеть его лицо над моим естеством, тепло его дыхания ласкает меня, усиливая мое и без того неудержимое желание быть с ним. Он смотрит, как его пальцы скользят по ткани моего белья, и во всех его чертах читается голод.

– Роман…

Одним движением он срывает белье с моего тела.

– Продолжай называть меня по имени, – шепчет он. – И не останавливайся, пока не кончишь.

Когда он входит в меня пальцами, стон наслаждения, который я сдерживала, срывается с моих губ. Он наклоняется вперед, и я наблюдаю, как его губы открываются и язык жадно слизывает влагу между моих складочек. Свидетельство моего желания капает на сиденье подо мной, пока он продолжает двигать пальцами туда и обратно, наслаждаясь мной, поглощая меня.

Я покачиваю бедрами у его лица, уже балансируя на грани оргазма.

Он снова ведет языком вверх и останавливается на клиторе, заставляя меня желать его внутри только сильнее. Я закусываю губы, надеясь продержаться еще немного, чтобы он продолжал ласкать меня.

А потом он делает самую прекрасную вещь. Он облизывает мой клитор.

Невыносимая вспышка покалывающего удовольствия появляется внизу живота. Боль от ссадин на моих ягодицах прошла. Все, что я чувствую, – это то, как он держит мой клитор во рту, водит языком туда-сюда. Он издает низкий стон, который отдается в глубинах моей забытой Богом души.

– Роман, – шепчу я, когда возбуждение доходит до предела, а его пальцы время от времени сгибаются, задевая точку, которая заставляет меня терять над собой контроль.

– Роман, – продолжаю стонать я; он же продолжает быстрее; влажный звук его языка, касающегося меня, его пальцы, входящие и выходящие, пока я невыносимо желаю его – все это моя новая зависимость. Слишком много и вместе с тем – недостаточно.

Густое тепло появляется внутри меня, и удовольствие вспыхивает внизу животе. Мои мышцы крепко сжимают его пальцы, и довольный стон побуждает меня двигать бедрами ему навстречу. Он вытаскивает свои грешные пальцы из меня, пока губами доводит меня до оргазма. Когда я отодвигаюсь от него, он кладет руку мне на живот, удерживая на месте.

– Роман, я больше не могу…

Он обводит языком мой чрезмерно чувствительный клитор, подаваясь тем ближе, чем сильнее я пытаюсь сопротивляться.

Мои ноги дрожат, когда еще один оргазм угрожает вспыхнуть во мне, и это ощущение почти болезненно.

– Роман! – кричу я, пытаясь сдерживаться. – Пожалуйста, – шепчу я, – пожалуйста, я не могу больше…

Он медленно