За него ответит она - Таша Эвер

что-то сломалось. Я не знала, можно ли это починить. И хотела ли я этого. Но я знала одно: я не могу продолжать притворяться. Это убивает меня. Я повернулась на спину и посмотрела в потолок. Андрей пошевелился рядом, повернулся ко мне и спросил:

— Ты не спишь?

— Нет, — тихо ответила я.

Он помолчал, а потом его рука легла на мою талию, мягко, почти робко, как будто он боялся спугнуть меня.

— Саша, ты можешь мне сказать, что происходит? Я не знаю, что думать. Я вижу, что ты изменилась. Ты стала другой. Я не чувствую тебя. Даже когда ты рядом — ты далеко. Это связано с работой? Или со мной? Или с кем-то ещё?

Я закрыла глаза, чувствуя, как его слова проникают в меня, как они находят те места, где я прятала правду. Он имел право знать. Он заслуживал правды. Но я не могла сказать ему. Не могла произнести это вслух. Не сейчас. Я повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала — медленно, с той же нежностью, которой он касался меня, но внутри я чувствовала, что это прощание. Просто он ещё не знал об этом.

— Всё хорошо, — сказала я. — Просто устала. Давай спать. Завтра будет новый день.

Он ничего не ответил. Я лежала и смотрела в темноту, чувствуя его дыхание рядом. Я не знала, сколько ещё смогу так жить. Но я знала, что завтра я снова увижу Мишеля. И это было единственное, что держало меня на плаву. Завтра я увижу его. А пока я просто лежала и ждала утра.

Завтрак

Я проснулась от того, что Андрей уже не спал. За окном моросил утренний дождь, и в комнате было тихо. Он лежал рядом и смотрел на меня — наверное, уже давно. Я чувствовала его взгляд даже сквозь сон. Я знала, что он ждал, когда я открою глаза, чтобы увидеть мою улыбку. Я не улыбнулась.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе, — ответила я, ещё не до конца проснувшись.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, но я не ответила. Не потому что не хотела — просто не могла. Моё тело больше не откликалось на его прикосновения. Оно молчало. Я чувствовала его губы на своих, но внутри было пусто. Я знала, что он ждёт моего ответа, моего тепла, моего «я тоже тебя люблю». Я не сказала этого. Я просто лежала и смотрела на него, и мне казалось, что я уже не здесь. Что я где-то далеко, в Риме, в его объятиях, в его запахе, в его голосе. Андрей встал и вышел из спальни. Я слышала, как он возится на кухне — достаёт апельсины, выжимает сок, поджаривает гренки. Я знала этот звук. Это был звук моего любимого завтрака. Того самого, который он готовил с особой тщательностью, как будто от этого зависело что-то важное. Он хотел, чтобы я улыбалась, уплетала за обе щеки и была счастлива. Я не могла дать ему этого. Я не могла дать ему ничего. Я слышала, как он напевает что-то себе под нос — мелодию, которую я когда-то любила, — и мне стало ещё больнее от этого звука. Он старался. Он делал всё, чтобы я была счастлива. А я не могла быть счастлива с ним. Потому что моё счастье было в другом месте.

Я зашла на кухню, когда он ставил тарелки на стол. Я была в длинной футболке, в которой спала, волосы растрёпаны, глаза ещё сонные. Я смотрела на завтрак, который он приготовил, и почувствовала, как внутри всё сжимается. Это был мой любимый завтрак. Я должна была быть счастлива. Я должна была улыбнуться. Я не могла.

— Твой любимый завтрак готов, — сказал он, улыбаясь. — Садись.

Он взял меня за руку, потянул к себе, обнял. Я была тёплая, сонная, и он прижимал меня к себе так, будто хотел защитить от всего мира. Одной рукой он гладил меня по спине, а другой поднял край футболки, засунул ладонь за резинку трусов, между ног. Он начал трогать меня там, медленно, ласково. Я чувствовала его пальцы на своей коже, и внутри меня всё сжималось. Я не хотела этого. Я не хотела его прикосновений. Я хотела только одного — чтобы он остановился.

— Раздвинь ножки, — прошептал он. — Давай начнём утро приятно.

Я вздрогнула. Я попыталась оттолкнуть его, вырваться, а потом — слёзы. Настоящие, горячие, отчаянные. Я сама не ожидала от себя такой реакции. Я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам, как я задыхаюсь от них, как я не могу остановиться.

— Зачем?! — закричала я. — Зачем ты опять?! Ты же вчера вечером… Неужели тебе мало?! Я не хочу! Я не хочу, чтобы ты так делал! Мне не нужен секс так часто!

У меня началась истерика. Я плакала, кричала, отталкивала его руки, а он стоял растерянный, не понимая, что происходит. Я видела его глаза — в них было недоумение, боль, страх. Он не понимал, почему я так реагирую. Почему я плачу. Почему я кричу на него. Он хотел, чтобы я улыбалась. Он хотел, чтобы мне было хорошо. А я плакала и не могла остановиться.

— Сашуль, — сказал он, опуская руки. — Успокойся. Мы можем всё обсудить. Что с тобой происходит? Почему ты так бурно реагируешь? Я же просто... я люблю тебя. Но я уже выбежала из кухни. Закрылась в ванной, включила душ и стояла под тёплыми струями воды, а слёзы всё текли и текли, смешиваясь с водой. Я не могла остановиться. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и не узнавала себя. Я ненавидела себя за эту истерику, за то, что не могу быть нормальной женой, за то, что моё тело больше не откликается на его прикосновения. За то, что я люблю другого. Я стояла под водой и думала о том, как я дошла до этого. Как я, женщина, которая всегда знала, чего хочет, превратилась в ту, кто не знает, как жить дальше. Я думала о том, что я уже не та Саша, которую он любил. Я была другой. И я не знала, как вернуться к той, прежней. Я выключила воду, вытерлась, высушила волосы феном, привела себя в порядок. Я смотрела в зеркало и видела другую женщину — ту, которая больше не принадлежит этому дому, этому мужчине, этой жизни. Я вышла из ванной и пошла в гардеробную, оделась для рабочей