За него ответит она - Таша Эвер

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Я хочу тебя всю. Медленно. Чтобы ты запомнила эту ночь.

Он раздевал меня так, как будто распаковывал произведение искусства, которое боятся повредить. Сначала платье — оно скользнуло вниз, и я осталась в белье. Его пальцы касались моей кожи, и от этих прикосновений у меня перехватывало дыхание. Потом лифчик — он расстегнул его одной рукой, не глядя, и моя грудь оказалась в его ладонях. Он мял её, целовал соски, играл с ними языком, и я стонала, закрывая глаза. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его пальцы, которые скользили по моему телу, и я знала, что в этот момент я — его.

— Ты прекрасна, — шептал он. — Каждая часть тебя. Твоя грудь. Твой живот. Твои бёдра.

Он опустился ниже, стянул с меня трусы, и я осталась перед ним обнажённая. Он встал на колени и поцеловал мой живот, раздвинул мои ноги и начал целовать меня там, между ног. Его язык скользил по мне, проникал внутрь, играл с клитором. Он ввёл во влагалище пальцы и начал ими трахать меня. Я вцепилась в его волосы и застонала громко, не сдерживаясь. Мы были в Риме, и весь мир мог слышать нас. Мне было всё равно.

— Ты мокрая и очень вкусная, — прошептал он, не отрываясь.

Я кончила, сильно, с криком, а он держал меня в своих сильных руках и продолжал трахать пальцами и ритмично надавливать ими на переднюю стенку влагалища, пока я не затихла. Мои ноги дрожали, дыхание сбивалось, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

Потом он поднялся, разделся сам, и я увидела его член — твёрдый, горячий, большой. Я села на край кровати, взяла его член в рот. Я чувствовала его твёрдость на своём языке — горячую, пульсирующую. Я начала медленно, проводя языком по головке, обводя её по кругу, дразня, не давая ему того, чего он ждал. Я знала, что он любит, когда я не спешу, когда я играю с ним, когда я заставляю его ждать. Он запустил пальцы в мои волосы и сжал их, направляя. Он чуть надавливал на мой затылок, чувствуя мой ритм, и я слышала его дыхание, которое становилось прерывистым.

Я взяла его член насколько могла глубоко, потом сглотнула, сжимая мышцы, и он застонал. Я начала двигаться — сначала медленно, потом быстрее, скользя ртом по всей длине, помогая себе рукой у основания. Я чувствовала, как он пульсирует у меня во рту. Я облизывала его, водила языком по головке, по уздечке, по стволу, не давая ему опомниться. Он застонал, и я слышала, как он выдохнул: «Alexandrine... не останавливайся». Я не останавливалась. Я ускорилась, чувствуя, как он на грани, как его пальцы то сжимаются, то разжимаются на моём затылке, как его дыхание становится рваным. Я взяла его глубже, почти до горла.

— Нет, — сказал он. — Я хочу быть внутри тебя. Я хочу чувствовать тебя.

Он поднял меня, перевёл дыхание и сказал: «Ты... невероятна». Я не ответила — я просто поцеловала его в губы, чувствуя его вкус на своём языке.

Он уложил меня на кровать, раздвинул мои ноги и вошёл — медленно, глубоко, полностью. Я обхватила его ногами и выгнулась навстречу. Он двигался во мне, сначала нежно, потом всё более страстно, и я чувствовала, как его член заполняет меня, как я растворяюсь в этом ощущении. Его руки держали мои бёдра, его губы целовали мои губы, его голос шептал моё имя.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — говорил он. — Твоё тело. Твои стоны. Твоя влажность. Я хочу быть внутри тебя всегда. Всегда, Alexandrine.

Он кончил в меня, сильно, с хриплым стоном, и мы замерли в объятиях. Он всё ещё был во мне, и я чувствовала его тяжесть, его дыхание, которое постепенно успокаивалось. Я гладила его по спине, по плечам, и чувствовала, как его тело расслабляется. Мы лежали в римской ночи, переплетённые, и я знала, что эта ночь изменила всё. Я больше никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Я была его. До конца. Я закрыла глаза и почувствовала, как его руки обнимают меня, и я знала, что это мой дом. Не тот, в котором я живу в Москве, а тот, в котором я чувствую себя настоящей, в котором есть он. Я уснула с этой мыслью, чувствуя его тепло, его запах, его присутствие, и я знала, что завтра будет новый день в Риме. Новый день с ним. И я хотела прожить его так, чтобы запомнить навсегда.

Рим. День второй

Утро началось с солнца, которое пробивалось сквозь деревянные ставни, и с запаха кофе, который Мишель заказал в номер. Я проснулась, завернулась в простыню и вышла на балкон. Рим уже жил своей жизнью: где-то внизу гудели мотороллеры, перекликались продавцы, звенели чашки в соседнем кафе. Телефон на тумбочке завибрировал. Я подошла, взяла его и увидела имя Андрея. На мгновение я замерла, чувствуя, как внутри сжимается что-то холодное. Я не хотела отвечать. Я не хотела слышать его голос. Но я знала, что если не отвечу, он будет звонить снова. Я нажала «ответить».

— Саша, привет, — сказал он. — Как там Рим? Всё хорошо?

— Всё отлично, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выставка проходит хорошо. Много интересных поставщиков. Я уже подписала пару контрактов.

— Я рад, — сказал он. — Мы с Машей скучаем. Она спрашивала, когда ты вернёшься.

— Передай ей, что уже завтра вернусь, — сказала я. — Я позвоню, когда сяду в такси.

— Хорошо, — сказал он. — Береги себя.

Я положила трубку, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я смотрела на экран и думала о том, как легко я говорю ему ложь. Как легко скрываю правду. И как тяжело возвращаться в ту жизнь, которую я уже не хочу. Я убрала телефон и повернулась к Мишелю, который стоял в дверях и смотрел на меня.

— Ты как? — спросил он.

— Всё нормально, — сказала я. — Это был Андрей. Спрашивал, как Рим.

— И что ты сказала?

— Что я на выставке. Что подписываю контракты.

— Ты врёшь ему всё лучше и лучше, — сказал Мишель. — Это пугает меня. И тебя. Но мы оба знаем, что правда будет стоить нам дорого.

— Я знаю, — сказала я.

Он подошёл обнял меня и поцеловал в губы. Мы снова вышли на балкон. Я