За него ответит она - Таша Эвер

— Ты что, не понимаешь слова «нет»?! — выкрикнула я. — Я сказала: не надо! Что ты ко мне лезешь?! Тебе что, одного раза в день мало?! Я устала! Я не хочу! Ты не понимаешь, что значит нет?

— Саша, — он стоял, опустив руки, ошарашенный. Его лицо было бледным, в глазах застыло недоумение и боль. — Ты чего? Я же просто... я думал, тебе приятно. Ты же никогда не была против. Что происходит? Ты ведёшь себя странно.

— Ну вот сегодня я против! — я почти кричала. — Сегодня я не хочу! Не хочу, понимаешь?! Оставь меня в покое!

Я развернулась и пошла к машине, оставив его стоять на веранде одного. Я слышала, как он сказал: «Саша, подожди», — но я не обернулась. Я села за руль, и мои руки дрожали. Я вцепилась в него так, что побелели костяшки. Я не узнавала себя. Я не узнавала этот голос, этот взгляд, эту холодность. Что-то изменилось во мне. И я знала, что именно. Это началось не сегодня. Это началось в самолёте Москва — Ницца. Это началось с того момента, когда я увидела Мишеля. И теперь я не знала, как это остановить. И хотела ли я вообще это останавливать. Я смотрела на дом, в котором мы провели столько счастливых выходных, на мужа, который стоял на веранде и смотрел на меня с недоумением и обидой, и чувствовала только одно: я хочу уехать.

Андрей закрыл дом, и сел рядом со мной в машину. Я не смотрела на него. Я завела двигатель и мы молча поехали домой. Дождь за окном всё усиливался, и капли стучали по крыше, как будто сама природа плакала вместе со мной. Я сжимала руль и знала, что этот день изменил всё. Что я больше не та женщина, которая может жить в двух мирах. Я должна выбрать. И я уже знала, кого выберу. Но я не знала, как сказать об этом Андрею. Я ехала по мокрой дороге, и в моей голове билась только одна мысль: я хочу к Мишелю. Прямо сейчас. Я хочу к нему. И я не хочу возвращаться домой.

Я с тобой

Я проснулась в своей постели, но не помнила, как легла. Я помнила только крик, помнила его лицо, помнила, как мы сели в машину и уехали. Я помнила, как ехала по мокрой дороге, как сжимала руль, и помнила эту звенящую тишину между нами. А потом я была уже здесь. Я лежала и смотрела перед собой, и внутри меня было пусто. Я не знала, что делать дальше. Я знала только одно: я не могу оставаться в этом доме. Я не могу сидеть напротив него за завтраком и делать вид, что ничего не произошло. Я не могу целовать его на прощание и желать хорошего дня. Я больше не могу притворяться. Я встала, приняла душ, оделась. Я не завтракала. Я не хотела есть. Я не хотела видеть его. Я вышла из спальни и увидела, что Андрей на кухне. Он стоял и смотрел в окно, на дождь, и в руках у него была чашка с кофе, но он не пил. Он просто смотрел в никуда. Я замерла в дверях, и на секунду мы оба застыли. Потом я сделала шаг к выходу.

— Саша, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты уходишь?

— Мне нужно на работу, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я позвоню позже.

— Ты не хочешь поговорить? — спросил он. — О том, что вчера случилось. Я не знаю, что я сделал не так. Почему ты так реагируешь?

— Не сейчас, — сказала я. — Потом.

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах была та же боль, что и вчера. Он ничего не знал. Он просто чувствовал, что я ухожу от него, но не понимал почему. Я видела это по его лицу, по его дрожащим рукам, по тому, как он сжимал край стола. Он хотел спросить, хотел докопаться до правды, но он боялся услышать ответ. Он боялся, что я скажу то, что разрушит всё окончательно. Он не знал про Мишеля. Он просто знал, что я больше не его. И это разбивало ему сердце. Он не спрашивал про другого мужчину. Он не подозревал. Он просто мучился от того, что я стала чужой. Я вышла из квартиры, и я знала, что он смотрит мне вслед.

Я поехала в офис. Но я не могла работать. Я не могла сидеть в пустом кабинете и делать вид, что всё в порядке. Я набрала номер Мишеля.

— Ты можешь приехать? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Прямо сейчас. Мне очень нужно тебя увидеть.

— Alexandrine, — его голос звучал встревоженно. — Что случилось? Я сейчас. Буду через пятнадцать минут. Спускайся. Я припаркуюсь у твоего офиса.

Я оделась и вышла на улицу. Я стояла под дождём, когда он подъехал. Я села на заднее сиденье, Мишель тоже пересел ко мне, и он сразу увидел, что я плакала. Он взял меня за руку, сжал её и не задал ни одного вопроса. Я заплакала снова. Я рассказывала ему о вчерашнем, о том, как я сорвалась, как мне стыдно и больно. Я говорила быстро, захлёбываясь словами, и он слушал, не перебивая, только гладил меня по руке.

— Я чувствую, что я разрушаю всё, — говорила я. — Я не хочу причинять ему боль, но я не могу продолжать так жить. Я не могу с ним больше спать. Я не могу когда он дотрагивается до меня.

— Ты не должна быть с тем, кого не любишь, — сказал он. — Ты не должна притворяться. Ты заслуживаешь быть счастливой.

— А если я сделаю это, я потеряю дочь? — спросила я. — Он хороший отец. Я не хочу, чтобы она страдала.

— Ты не потеряешь её, — сказал Мишель. — Ты её мать. И ты будешь бороться за неё. Я буду рядом. Я помогу тебе.

Я смотрела на него, и в его глазах была такая уверенность, что я поверила.

— Я живу с человеком, которого не люблю, — сказала я. — Я изображаю жену, мать, хозяйку, а сама думаю только о тебе. Я не могу больше. Мне кажется, я схожу с ума.

— Тише, — сказал он, обнимая меня за плечи и укладывая головой к себе на колени. — Тише, Alexandrine. Иди ко мне.

Я легла на