За него ответит она - Таша Эвер

Он сделал шаг к брату, будто хотел остановить его, а Николай смотрел на меня с той же мягкой улыбкой.

— Я не должен был этого говорить, — сказал он. — Это его история. Пусть он сам вам расскажет. Когда будет готов.

Я посмотрела на Мишеля. Он отвернулся к окну и теперь стоял к нам спиной, и смотрел куда-то вдаль, туда, где сквозь ветки сосен пробивался серый дневной свет. Я видела, как его плечи всё ещё были напряжены, как он сжимал пальцы.

— Мишель, — сказала я, и мой голос был тише, чем я хотела. — О чём говорит Николай?

Мишель молчал. Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но я видела в его глазах то, что он пытался скрыть: страх. Не передо мной, а перед тем, что я могу узнать.

— Не сейчас, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Не здесь. Я расскажу тебе. Обещаю. Но не сегодня.

Я хотела возразить. Я хотела сказать, что имею право знать. Но я посмотрела на его лицо, на его глаза, и поняла: сейчас он не скажет. Он не готов.

Мы попрощались с Николаем, и Мишель обнял брата так крепко, будто боялся, что больше никогда его не увидит. Я видела, как его сильные руки сжимали плечи брата. Я видела, как он шепнул ему что-то на ухо — что-то, чего я не услышала, — и как Николай кивнул в ответ.

В машине мы ехали молча. Я смотрела на него и пыталась сложить картинку. Полина сказала: «Михаил не так прост, как кажется». Брат сказал: «Он жил местью». Что это значит? Я ничего не понимала. Я смотрела на его профиль, на его руки, которые держали руль, и чувствовала, как внутри меня разрастается холод. Я должна была спросить. Должна была знать, что имел в виду Николай.

— Мишель, — сказала я, нарушая тишину. — Что имел в виду твой брат, когда говорил о мести? Кому ты хочешь отомстить? И за что?

Он не ответил сразу. Его руки крепче сжали руль, и я увидела, как побелели костяшки на руках.

— Alexandrine, — сказал он наконец, и его голос был тихим и уставшим. — Я не могу тебе этого сказать. Не сейчас.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. — Почему ты не можешь мне сказать? Я же тебе доверяю. Я отдала тебе всё. Я собираюсь разрушить свою жизнь ради тебя. Ты не можешь сказать мне правду?

Он повернулся ко мне на мгновение, и я увидела в его глазах боль, которую он пытался скрыть.

— Потому что если я тебе скажу, ты можешь меня возненавидеть, — сказал он. — А я не готов тебя потерять. Не сейчас.

Я замолчала. Его слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Я хотела продолжать, хотела кричать, требовать, но я увидела, как он смотрит на меня, и поняла: он прав. Он не готова. И я не готова потерять его. Пусть это лучше остается тайной. Я не хочу знать того, что может нас разлучить.

— Тогда скажи мне одно, — сказала я, нет отводя от него глаз. — Ты любишь меня?

Он не колебался ни секунды.

— Больше всего на свете, — сказал он. — И я сделаю всё, чтобы тебя не потерять. Чего бы мне это ни стоило.

Я смотрела на него и чувствовала, как его слова согревают меня.

Суббота

Я проснулась в субботу утром, и первым, что я почувствовала, была пустота. Андрей спал рядом, мирно, спокойно, а я лежала и смотрела в потолок, и внутри у меня всё сжималось. Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. Мне не хватало его. Мишеля. Я не могла без него дышать. Я смотрела на мужа, и чувствовала себя предательницей. Но я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться.

— Андрей, — сказала я, когда он открыл глаза. — Мне нужно съездить в офис. Срочная встреча с клиентом. Я забыла сказать вчера. Прости.

Он кивнул, даже не спросив, что за клиент и во сколько я вернусь. Он зевнул, потянулся и сказал: «Возьми зонт, на улице дождь». Я чуть не рассмеялась. Он волновался, что я промокну, а я собиралась изменить ему с другим мужчиной. Я встала, оделась и через час была у двери Мишеля.

Он открыл, в домашних штанах, с влажными после душа волосами. Увидел меня и улыбнулся.

— Alexandrine. Ты не предупредила.

— Я не могла больше ждать, — сказала я, входя. — Я задыхаюсь без тебя.

Он обнял меня и повёл в спальню. Мы разделись и легли. Он начал целовать меня — медленно, нежно, — и его руки уже сжимали моё тело, гладили грудь, спускались ниже. Я таяла. Я хотела его. Всегда.

— Alexandrine, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Как хорошо, что ты пришла.

— Мишель, как хорошо, что ты есть, — ответила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Он возбуждал меня долго, терпеливо, не торопясь. Его язык ласкал мою грудь, его пальцы возбуждали мой клитор, раздвигали мои губки и входили в меня, он целовал мой живот. Я текла, стонала, подавалась ему навстречу. А когда я уже была на грани, он развернул меня и поставил на колени. Я оперлась руками о спинку кровати и замерла. Я чувствовала его позади — его дыхание, его руки. Он вошёл во влагалище членом — медленно, глубоко, — и я застонала. А потом я почувствовала его палец, скользящий между ягодиц.

— Расслабься, — прошептал он. — Дыши. Я рядом. Ты в безопасности. Тебе будет приятно.

Я задышала, стараясь расслабиться, сначала он просто надавил на вход, а через несколько секунд его палец был внутри. Он начал двигаться — и это было странное, новое, невероятно полное ощущение. Я была заполнена целиком. Я никогда такого не чувствовала. Я застонала, вцепилась в спинку кровати и начала кончать — мощно, сильно, с криком, который, кажется, слышали все соседи. Я содрогалась, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе. Когда всё кончилось, я застонала. Мишель засмеялся над моей реакцией и мы рухнули на кровать, мокрые, обессиленные.

— Ты как? — спросил он, улыбаясь.

— Это было что-то необыкновенное, что-то… — я не могла подобрать слов. — Я не знала, что так можно. Я не знала, что мне может быть так хорошо.

— Теперь знаешь, — сказал он. — Ты можешь получать это когда захочешь.

Я лежала в его объятиях, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит, и понимала: я пропала. Я