Аморальные - Алайна Салах

Я с полминуты глазею, как он башку ладонями тискает, потом встаю и пиджак напяливаю.

— Всё, хорош киснуть, — по плечу его хлопаю. — Жопу поднимай, и поехали в Остерию.

— Да я и так только приехал же… — мямлит. — Надо с отчётом по качеству посидеть.

— Ты, блядь, реально неубиваемый. Всё, выходной у тебя. Пожрём, велики возьмём и до карьера топнем.

— У меня велосипед на даче.

— Мой тоже хер пойми где, — хмыкаю. — Заедем, значит, и купим. Хули, у нас бабок, что ли, нет?

31

Полторы недели спустя

— Да зачем ты их так сильно заливаешь? — Эрик бубнит, глядя, как я маринад на шашлыки херачу. — Угли же потухнут сейчас.

— Держи тогда, ёбтэ, и сам крути! — рявкаю я с психу.

Этот встаёт сразу.

— Давай, конечно, без проблем.

Я с облегчением плюхаюсь в кресло и вино глотаю. Блядь, полчаса с этими шашлыками ебался, спецом чтобы его не дёргать, а он, оказывается, только рад с ними возиться.

— Ты мясо у своего шашлычника купил? — Эрик решётку поднял и с умным видом в неё пялится. — Мясо такое хорошее.

— Да, у Левана. Каре барана вообще топовое. У него, кстати, доставка сейчас есть. Если что — себе закажи. Будешь в своём аэрогриле хуярить.

— А это идея, кстати. Рыба же есть у него?

Я совиньона в бокал подливаю и ему подтаскиваю.

Этот неделю на даче в однеху пожил и прямо посвежел сразу. А то реально в последнее время как зомби по офису шастал: под глазами круги, рожа вечно перекошенная.

— Всё у него есть: и рыба, и курица. Я тебе номер кину потом. Кис, тебе вина налить? — на Эмму смотрю, пока она на столе тарелки с сыром и всякой хуйнёй расставляет.

— Нет, не надо, — головой покачала и бокал из руки у меня выцарапывает. — Я у тебя, если что. Эрик, как тебе одному живётся?

Я скрипя зубами смотрю, как она вино моё глотает. Вот во всём она заебатая, но никак, блядь, не приучится жратву и бухло моё не пиздить. Спросил же: тебе налить? Да нахуя ей, когда у Кости можно взять.

— Да нормально, — Эрик ей докладывает. — После работы два дня подряд на озеро скатался, искупался там. Вчера Ариэль приезжала, с ней фильм посмотрели.

— Ну вот видишь. А ты переживал, что дети тебя возненавидят.

— Ариэль пока маленькая, чтобы чью-то сторону принимать. — Он вздыхает и смурным становится. — Зато Мариэлла вчера даже не поздоровалась, когда я заехал.

— А ты бабок ей перестань на карту кидать, и глянь, через сколько переобуется, — ухмыляюсь я.

Этот в ответ башкой трясёт.

— Я ведь и так с ними не живу. Не хочу ещё больше портить отношения.

Эмма моего вина наконец нахлебалась, бокал возвращает и на Эрика смотрит. Чую, сейчас раскидает ему.

— Я думаю, что тебе стоит поговорить с девочками и объяснить, что разрыв с Ариной никак не влияет на ваши с ними отношения. Что ты их всё так же любишь…

— Да бесполезно там, — хмыкаю. — Эта гашня охуевшая думает, что ей всё можно, а батя обязан.

Эрик сразу напрягся, что я старшую его охуевшей назвал. Эмма чует и меня под столом пяткой хуячит. Не, а хули молчать-то? Всем скопом довели его и сидят теперь дуются.

— Мариэлла со мной в последнее время и так не слишком близко общалась, а теперь совсем говорить откажется.

— Не только у тебя как у отца есть обязательства, но у неё как у дочери тоже, — продолжает накидывать ему по-учительски. Когда она не мне, кстати, лечит, меня такой тон до стояка вставляет. — Она может даже тебя не любить — хотя я уверена, что это не так. Но уважать, как человека, который заботится о ней и содержит, обязана. И совсем не имеет значения, что у вас с Ариной в данный момент есть разногласия. Ты её папа, и, насколько я знаю, очень хороший.

— Мотай на ус, — ржу. Прямо кайфую, когда она вот так на спокойном выдаёт базу. — Она херни не скажет.

— И что мне тогда сделать? — Эрик растерянно глазами хлопает. — Совсем не давать ей денег?

— Если представить, что я как родитель оказалась в такой ситуации, то скорее всего урезала бы содержание и перечисляла деньги только на общие нужды. Насколько я поняла, ты совсем ни в чём им не отказывал. Поэтому по-настоящему осознать твой вклад в их благополучие они смогут только когда его лишатся.

У Эрика, смотрю, шестерёнки в башке задвигались. В одну точку уставился и ртом шевелит.

— Арина будет в истерике…

— Как отец, ты имеешь право вернуть себе уважение детей. Раз уж старые методы не сработали, значит, пора что-то менять. Ты такой же полноправный родитель, как Арина.

— Хорошо, спасибо тебе большое, — выдаёт после паузы. — Я над этим обязательно подумаю.

Пока Эрик топает шашлыки переворачивать, я хватаю Эмму за ляжку и заставляю плюхнуться к себе на колени.

— Молодец ты.

— Я? — в глаза мне заглядывает и ржёт. — Почему?

— Думал, начнёшь опять своё качать. Что на всё похуй, кроме семьи, и детей кидать нельзя.

— Так видно же, что ему очень плохо. То, что он о суициде думал, о многом говорит.

— Вот я и говорю, что умница ты. А то он, видишь, какой пуганный. Вечно думает, что всем всё можно, а ему нихуя нельзя. Надо, чтобы со стороны кто-то за его права грамотно разжевал.

Она жопой с колена соскользнула и опять бокал мой схватила. Да похуй уже, пусть пьёт. Новый себе принесу.

— Арина мне звонила вчера.

— Херасе. И чего ты мне не сказала?

Она глаза с намёком щурит.

— Я собиралась, когда ты пришёл. Но ты с порога член достал, поэтому я забыла.

— Ну да, у тебя же рот занят был, — ржу. — И чего ей надо было?

— Спрашивала про Эрика. Больше всего её волновала другая женщина.

Я фыркаю со стебом.

— Думает, Эрик от неё слинял, потому что телку новую нашёл? А вариант, что она его тупо заебала, рассмотреть не хочет?

— В любом случае я сказала, что ничего не знаю.

— Да какие ему телки сейчас? Он, блядь, в ахуе от счастья, что ему мозг круглосуточно не выносят и что на велике после работы рассекать может. Ещё что говорила?

— А сам как думаешь? Что Эрик, негодяй, бросил её с детьми и беременную, и дальше по списку.

— Ещё раз позвонит — шли её на хуй, — цежу.

Ясен хер, он сам виноват, что