Аморальные - Алайна Салах

эту корову себе на шею посадил… Но этот-то хоть свой косяк признаёт, а эта овца пузатая, которая годами ему кровь сворачивала, — нихуя. Сейчас брошенку врубит и его спецом на публику гасить начнёт.

— Я, конечно, этого не сделаю. На случай, если они сойдутся, предпочту соблюдать нейтралитет.

— Да не сойдутся они. Ты глянь, какая пачка у него довольная. А это только полторы недели один пожил. Сейчас во вкус войдёт и её на километр к себе не подпустит.

— Посмотрим. Ладно, — она с колен моих сползает. — Пойду хлеб вынесу. Аслан что, кстати, сказал? Во сколько будет?

— Да он уже приехал, походу, — я на ворота киваю. — Вон же пердельник его бэхи громыхает.

32

Через секунду Аслан в ворота ломится. Ну а хули я говорил. Глушаки — это ж тоже трубы, а у меня на них слух заточен.

Я кнопкой в мобильнике щелкаю, чтобы впустить и встаю. Для тех кто не в первый раз, жопу обычно не поднимаю, но тут уж стараюсь гостеприимным быть. А это этот хоть и босяк дворовый, но пиздец какой вежливый. Сто раз переспросил, удобно ли приезжать, и список попросил выкатить, что с собой притащить. Я говорю, все есть, но если что-то покрепче вина бухаешь — можешь взять. А этот дзюдоист-зожник вообще не бухает оказывается. Если бы не глаза отцовские, хер бы поверил, что родственник.

Во двор заходит. В одной руке пакет жратвой набитый, в другой — цветы.

— Это ты мне что ли веник притарабанил? — ухмыляюсь. — Сказал же, ничего не бери.

— Тебе вот, — пакет открывает. Там блядь половина Алфавита Вкуса лежит. — Цветы для хозяйки.

Я к Эмме на автомате оборачиваюсь. Довольная стоит, улыбается во весь рот. То ли от винища покраснела, то ли кайфанула, что Аслан ей веником подмахнул.

— Спасибо большое, — цветы забирает и на меня зыркает со стебом: мол, учись.

А то я ей блядь веников в свое время мало дарил. Первый за сотку вообще в тачке сдох. Ну сейчас ясен хер почти не таскаю, потому что живем вместе. Да и за полгода ни разу так не посрались, чтобы приходилось Эльке из цветочного срочняком набирать.

И этот блядь бастард галантный тоже выдал. Фруктов и нарезок притащил, так уже блядь успокойся. И так уже каждый день слышу: Аслан тут пиздато посоветовал, а тут еще вот с этим помог.

— Приветствую, — это Эрик к нему подходит и руку тянет. — Я Эрик.

Этот руку ему пожал и на меня глазеет.

— Не подскажешь, где руки можно помыть.

— Вон там под навесом можешь или в доме, — говорю и про себя отмечаю, что нихуя он от дома в восторгах не рассыпается. Мне не то, чтобы надо, просто кто в первый раз, обычно что-то до ляпнет приятное. Этот, видать, на цветах выдохся.

Пока Аслан к бассейну топает, Эрик ко мне поплотнее притирается и вслед ему таращится.

— Напомни, сколько ему лет?

— Двадцать семь. Зашел тебе, что ли? — ухмыляюсь.

— Я его себе немного по-другому представлял. Осетины они же обычно не высокие.

— Так у нас с ним батя один, а он под метр девяносто. Причем здесь блядь осетин.

— Ну да. Мать видимо красивая женщина была. Видный получился парень.

— С хуя была-то. Она и есть. В соседнем дворе от нас жила, — буркаю и вино глотаю. Я к Аслану заебись отношусь, но бесит, когда эти двое начинают с придыханием о нем пиздеть. Сначала Эмма, теперь Эрик.

— А чего он с девушку с собой не привез? Постеснялся?

— Ты чего доебался до меня? — рявкаю. — Подойди к нему да спроси.

Полторы неделю этой брошенке в жопу дул, чтобы с крыши ненароком не сиганул, а сейчас прямо въебать ему охота. Он так в смысле намекает, что бастард этот смазливый спецом телку не привез, чтобы к Эмме подкатить?

— Да нет уж, не буду, — бормочет. — Неудобно как-то.

И все нахуй. С этого момента прямо заклинило меня. За стол сели, Эмма рядом со мной, а этот напротив нее. Вроде блядь особо других вариантов и нет — либо так, либо Эрика двинуть, но мне все равно казаться начинает, что Аслан спецом это, чтобы глаза ей мозолить. Еще и потом рукава на толстовке закатал, как будто жилы свои растасканные захотел светануть.

Держусь, только потому что в курсе за свою ебанутость. Мне психологиня, у которой разок был, сказала, что в моменты когда плющить начинает, надо дышать поглубже и вспоминать, что попал в программу. Короче, программа прямо сейчас мне говорит, что Аслана надо размотать.

Хотя этого КМСника хуй размотаешь просто так. Если только в бассейн скинуть и лопатой его по башке ебашить, чтобы не вылез.

— А и давно ты стройкой занимаешься? — Эрик спрашивает.

— С восемнадцати наверное. Сначала сам с пацанами на чужих объектах шабашил, потом понемногу сам стал людей набирать.

— Аслан очень хорошо разбирается в отделке, — Эмма вставляет. — Эрик, если ремонт затеешь или еще один дом решишь построить — то рекомендую.

Этот заржал смущенно и тут же в обратку ей аллаверды кидает.

— Ты и сама хорошо во многих моментах разбираешься. Я еще таких подкованных девушек на стройке не видел.

Я чуть бокал в пальцах не мну. Ты глянь как заебись спелись. Прямо блядь соревнование устроили, кто кого в очко смачнее лизнет.

Финалочкой становится, когда Эмма в дом съебывает, и этот тут же идет отлить.

Эрик от винища и свободной жизни разомлел, сидит довольный и в хуй не брякает. А у меня, сука, прямо подгорает. Минуту высиживаю, потом с места срываюсь и за ними иду. В башке прямо колола бренчат и картинки всякие ебанные перед глазами плывут, как они сосутся.

В дом захожу, по сторонам оглядываюсь и слышу, как они на кухне пиздят.

Бля-я. Это она так тарелки в посудомойку грузить пошла? А этот выблядок унитаз с мойкой перепутал?

На кухню вламываюсь и застаю картину маслом: она стоит и этот рядом в полуметре. Она еще в штанах этих своих в облипку, в которых на ее жопу невозможно не пялится.

Тут у меня чайник окончательно свистит, и похуй становится и на то, что он родственник мой и в гости впервые пришел.

— Ты, блядь, сортир, что ли, с телкой моей перепутал?! — рявкаю. — Так давай я тебе экскурсию проведу.

33

— Костя, ты чего? — Эмма верещит.

До её ора похуй сейчас, смотрю только на Аслана.

Этот