Аморальные - Алайна Салах

— Так она её не уволила, получается?

— Нет, прикинь. Та ей сама сказала, что без бабок не выйдет больше.

— И что делать будешь?

— Ничего, — я стену ногой на автомате пинаю. — Пусть домой пиздует и на работу устраивается.

В трубке молчание повисает.

— Ты расстроен, похоже, да?

— Да нет, с хуя ли. Взбесила просто.

— Я же чувствую, что ты за неё переживаешь.

— Какая чувствительная. А то я уж думал, что тебя в последнее время только ебля парит.

Она давай хихикать сразу.

— А ты, кстати, во сколько вернёшься?

Тут уж и я ржать начинаю. Вот точно как с цепи сорвалась, жучка.

— Ты там колёса тайские лопаешь, что ли? Мне уже домой ехать страшно.

— Просто скучаю по тебе, — выдаёт с придыханием. — Но если ты устал или не хочешь, я могу просто себя потрогать…

От тона её блядского у меня сразу привстаёт. Говорю же, что немного отдыха надо, чтобы яйца зазвенели.

— Не, давай не надо. Меня дождись. Там и подрочишь сразу, и отсосешь.

— Ладно, тогда жду, — в ответ мурлычет.

Я как вызов скидываю, Эрик в кабинет заходит.

— С мамой твоей столкнулся, — докладывает. — Сказала, что я хорошо выгляжу, и попросила, чтобы я как лучший друг за тобой присматривал. Приятная она всё-таки женщина.

— Ага, блядь, — хмыкаю. — А со мной тебя вечно хуесосит и алкашом называет.

К окну разворачиваюсь, беру мобильник, на номер домработницы кидаю бабки: за прошлый месяц и на три вперёд. Реально бесплатно мать никто не выдержит, а так хоть попиздеть ей будет с кем. Овца она, конечно, но хули сделаешь. Другой мамани у меня нет.

36

«Ты что-то долго. Далеко едешь?»

Я долбоебу, который на светофоре завис, в жопу со всей дури сигналю и ей в ответ печатаю:

«В пробку на Калуге вперся. А что, невмоготу уже?»

«Вообще-то хотела узнать, когда рыбу в духовку ставить», — и вместо точки колобка надутого присобачила.

— Да ты на тапку, может, надавишь, еблан! — ору в лобовуху.

За этим тупорезом на ржавой трахоме целый караван тащится, а ему вообще похуй. Перекрёсток, походу, на нейтралке проезжает.

Дал бы ему с психу бампером в жопельник, да охуею потом гаишников с ним ждать. У него по ебальнику видно, что скот душный. Я один раз в такого въебался, когда с батей срался. Тормознулся сразу и по-человечески бабок предложил.

Так водила, охуевший, такой ценник зарядил, что всё его ведро заново отшпаклевать можно было и перекрасить. А я, бля, таких разводил вообще на дух не переношу. Там тачка, блядь, моя ровесница, и от удара только скол на бампере и нихуя больше. Ну я тоже залупился из принципа: похуй, говорю, давай тогда схему зарисуем и в ГАИ попиздим. Этот мудень усатый и тут в отказ. Типа, раз бабок не даёшь, давай сюда гайцов вызывать.

То есть этой залупе и на чужое время похуй, и то, что пробка сзади собралась. Ладно хоть тогда Дианка со мной была и оттащила, когда я его разъебать собрался. Я потом плюнул, соседу набрал, чтобы порешать с ГАИ вопрос, и съебался нахер. А этот лох хуй знает сколько в однеху там чалился ради пяти рублей. Причём пятёрка это максимум, что ему страховая бы за царапину отсыпала.

Вот сколько живу, столько убеждаюсь, что не зря столько нищеебов кругом. Потому что у этих, блядь, мозгов хватает только чтобы по мелочёвке откусывать.

В посёлок заезжаю только через час, злой как сука. Все пробки, какие были, по пути собрал, и долбоебов, походу, тоже.

— Заметно, что ты не в духе, — Эмма комментирует.

— Да пиздец.

Я на диван падаю и башку назад запрокидываю. Хоть с соседом министерским скидывайся и вертолёт покупай. Как лето наступает, каждый день, сука, в пробке туда-обратно торчу. Полтора часа отстоишь, только в офис зайдёшь, а там хуяк! — маманя приехала нервы потрошить.

— Твоя мама, кстати, звонила, — она рядом плюхается и руку мне в волосы запускает. Знает, что люблю так, когда заебусь.

— И чего ей надо? — бормочу и глаза прикрываю от кайфа.

— Приглашала в гости. Сказала, что раз я с тобой, то я ей как дочь и надо больше общаться.

Бля-я… С утра Эмму ни за хуй в говне прополоскала, а к вечеру в родственницы записала. То ли маманя настолько сучара двуличная, то ли котелок у неё от безделья потек. И вот хуй его знает, что хуже.

— И чего ты? Всё, опять топить за неё начала?

Эмма со стебом на меня глазеет.

— С чего бы? Я всегда в твоей команде. Думаю, что какие-то деньги ты ей всё-таки дал, но явно недостаточно, раз она решила закрепить результат с моей помощью. К тебе она пока соваться боится и поэтому решила окучивать меня.

— Стопудово, так и есть. Я в итоге бабок за неё домработнице вбросил, чтобы маманя кидалой не выглядела.

— Только долг или ещё вперёд заплатил? — щурится.

— Всё-то ты, знаешь, жучка, — за нос её щипаю. — Сдохнет же с голоду, а мне, блядь, потом хоронить. Пусть хоть готовит ей.

Она заулыбалась, голову мне на грудь положила и ладонью давай по ней елозить.

— Я так и знала. Всё-таки мой самый любимый в тебе орган — это сердце.

Я ржу.

— Чего, даже не член?

— Член на втором месте. Ты, кстати, есть будешь?

— Я пожрал, слава богу, как из офиса вышел. Если бы ещё голодным ехал — точно бы всем пизда пришла.

— Понятно, — она от меня отлепляется и встает. — Хотя бы чай будешь?

— Давай, — киваю и ремень на брюках расстёгиваю.

Бля-я, старею, что ли… Вроде полдня в кресле сидел, а как на диван упал, так хуй поднимешься. Даже до гардеробной дотопать лень.

Пультом от телека щелкаю и зависаю на новостях. Мне раньше до них вообще похуй было — один хер ничего по делу не скажут, а сейчас прямо интересно. Там слониха родила, тут пожар пизданул… Вроде хуйня хуйнёй, а переключать неохота.

Реально, что ли, в скуфа превращаюсь. Ещё два года назад меня не то что перед телеком в это время не увидишь — вообще трезвым хер найдёшь. Может, реально выебся и надо отдохнуть сгонять недели на две. У Эрика сейчас сил дохуя, так что пусть новой отгрузкой сам занимается, а Аслана можно с дизайнершей сконтачить, чтобы вдвоём ремонт в кафе докручивали.

— Вот твой чай, — Эмма мурлычет.

Я башку от