Аморальные - Алайна Салах

— Ну так-то, чтобы троих сделать, надо всего три раза потрахаться.

— Ну не-ет, не всегда-а, — тянет. — Надо же ещё те самые дни подгадать.

— Ну, может, она спецом и подгадывала, — хмыкаю. — А то старшей, считай, уже похер до неё, младшей тоже. А хули ей делать-то остаётся? Надо третьего родить, чтобы дальше вола ебать и бабки клянчить.

Она голову резко задрала и в глаза мне с претензией зыркает.

— Думаешь, с грудным ребёнком так просто? Не спать ночью, купать, качать, кормить? А чем он старше становится — тем больше ответственности.

— Ты чего наехала-то на меня? — за шкирку её треплю. — Считал бы я, что дети — это дохуя просто, целый бы зоопарк завёл. Но пиздюки же орут без конца и вечно внимания требуют. А если ещё такой шкет, как я, попадётся — то это вообще вешалка. С кислым ебальником будет ходить с утра до вечера, за столом выёбываться и собак блохастых домой таскать. Весь дом ссаньём провоняет, ковры выкидывать, химчистку делать. Собак на улицу выпрешь, пиздюк сразу в рев… — я кривлюсь. — Не, в пизду.

— У тебя точно травма. Уверена, что ты был классным ребёнком. А то, что собак домой приносил, ещё раз говорит о твоём большом сердце.

— Ты мамане этой моей скажи. Пиздец, она сирену включила, когда Арбуз её сумку сожрал. Орала, что у всех дети как дети, а у неё хуйня на палке.

— Видимо, она сильно из-за сумки расстроилась, — она, видать, успокоилась, потому что опять ко мне щекой прижалась и ржёт тихонько. — Собаку звали Арбуз? Серьёзно?

— Я так назвал, потому что башка у него была здоровенная и круглая. Арбуз наполовину ротвейлер был, наполовину хуй пойми от кого. И, кстати, овца Эриковская стопудово рожает как из пулемёта потому, что больше нихуя делать не умеет. Если вдруг перестанет, то рано или поздно придётся мозгами шевелить и повода не будет Эрика в стойку ставить.

— Я, кстати, Эрику сказала, чтобы в случае чего, в выходные приезжал с Ариэль.

Я морщусь.

— Вот нахуя, а? Я хотел нормально посидеть.

— Так и сидите, пожалуйста. Я сама Ариэль развлеку.

— Так и тянет тебя в няньки заделаться, — ворчу и волосы её с рожи смахиваю. — Детдомовских прикормышей же мало.

— Ты так говоришь, как будто любить детей стыдно.

— Да с хуя стыдно-то? Просто думал, мы вместе время проведём, а ты с куклами играть собралась.

— Костя… — она опять голову подняла и глаза зло сощурила. — А если я вдруг забеременею и рожу, ты так же будешь психовать, что я с нашим ребёнком время провожу, а тебе вина выпить не с кем?

Вот когда у неё тон такой злоебучий — значит, стопудово посраться хочет. И хуй тему свернёшь: она если завелась, то один хер додолбит.

— Вот это ты к чему сейчас сказала? К тому, что детей хочешь?

— Если не сейчас, то, возможно, когда-нибудь захочу, — взглядом меня буравит. — И что мы тогда будем делать?

Тут уже я сам психую и от неё отодвигаюсь. Раз пять уже обсуждали и всё решили вроде. Нахера опять-то?

— Ты сама говорила, что тебе похер, будут у нас дети или нет. И что своих детдомовских хватает.

— А я разве не имею право передумать? Думаю, это естественно — захотеть детей от того, кого любишь и с кем долгое время живёшь.

У меня аж очко сжимается от такого разговора. Я осенью на три недели в круиз на Канары думал ебануть. Какие ещё нахер, дети?

— Ты же сейчас на таблетках?

— Да, на таблетках, — цедит.

— Ну и нахуя мы вообще это обсуждаем, раз пока никакой проблемы нет?

Я обороты сбавить хотел, а она ещё больше оскаливается. Отодвинулась на метр и подушкой сиськи прикрыла. Когда собачимся, я, видать, недостоин на них смотреть.

— То есть, если я вдруг забеременею, это станет проблемой?

Ну тут уже я зверею. Реально, как будто в одном гоповском дворе со мной росла. Есть сигареты, нет сигарет — если решила доебаться, значит, доебется.

— Ты чего, блядь, вцепилась в меня? Я тебе с самого начала сказал, что дети для меня — нежелательный геморрой. Когда я выебанный домой прихожу, я хочу отдыхать, а не вытирать сопли. Я же, бля, знаю, как всё будет. Сначала ребёнка выклянчишь, потом начнёшь требовать, чтобы напополам с тобой возился. А если не буду — залупаться начнёшь, и похуй, что я с работы и изначально детей не хотел. В итоге секса хуй, сна нормального — хуй, и отношений тоже. Поэтому я тебе прямым текстом говорю: мне дети сейчас нахер не упёрлись. Имею же право? Батей-гондоном я быть не хочу — на своего насмотрелся, а пиздатым — стопудово не смогу. И что, блядь, всё? В топку меня за это?

Она насупилась и в диван уставилась.

— Нет, не в топку, — медленно так выдаёт. — Не хотеть детей ты действительно имеешь право.

— И раз уж двоих касается, такие вещи надо заранее обсуждать, так ведь? А не так перед фактом ставить. Так что если таблетки пить раздумаешь — меня первым делом предупреди.

Тут уж самому в мыслях себя тормозить приходится, потому что слишком разогнался. Хер знает почему, но у меня прямо пукан горит от таких разговоров.

— А если вдруг осечка произойдёт и я без твоего ведома забеременею? — глаза на меня поднимает. — Что тогда делать будем?

— Если случится, тогда и будем обсуждать, — буркаю. — Способов вопрос решить дохера.

— Понятно.

— Вот с чего ты начала, а? Всё нормально же было. Ты же не беременная?

— Нет, не беременная, к счастью, — она отрезает и с дивана встаёт. — Пойду прогуляюсь.

— С голой жопой пойдёшь, чтобы соседа до трясучки довести? — ржу примирительно.

Она плед с подлокотника стаскивает, вокруг себя наматывает и молча к выходу топает. Нихера шутку не поддержала.

Я на подушку отваливаюсь и глаза прикрываю. Детей ей захотелось. Ещё ни одного и в проекте нет, а мы уже как суки грызёмся.

39

Просыпаюсь как обычно от стояка. На бок перекатываюсь, чтобы её за жопу приобнять, а хер там — пусто.

Глаза открываю и тут же морщусь от воспоминаний. Бля-я. Это ж мы вчера с ней на тему пиздюков разосрались.

Думал, как кругов по посёлку намотает, то успокоится, а она ещё злее пришла. Телек смотреть отказалась и упиздовала спать в гостевую. За всё время, что вместе живём, всего один раз такое было.

Я в ответ