Против канона. Счастливый финал для моего злодея - Мирослава Меленская

МЭЙЛИН (Ю РА)

Путешествие в закрытом паланкине оказалось испытанием, к которому мой книжный разум был абсолютно не готов. Одно дело — читать о романтике дальних странствий в новеллах, и совсем другое — трястись на жестких рессорах по ухабистым трактам Империи, когда твое тело и так держится на честном слове и чужой магии.

Шел пятый день нашего пути на Юг.

Внутри паланкина, обитого толстым слоем войлока и шелка, было душно, но я всё равно куталась в тяжелый меховой плащ Ли Чжаня. Этот плащ стал моим личным убежищем. Он пах морозной ночью, терпким металлом и той едва уловимой опасностью, которая всегда исходила от Темного принца. Зарываясь носом в воротник, я чувствовала себя в большей безопасности, чем за спинами двух десятков элитных гвардейцев моего отца.

Караван двигался быстро. Лонг, хоть и остался в столице по моему настоянию, отдал строжайший приказ капитану гвардии гнать лошадей так, чтобы миновать опасные участки пути до наступления темноты.

Я приоткрыла резную деревянную створку окна и выглянула наружу.

Пейзаж кардинально изменился. Цветущие равнины Центральной Провинции остались позади. Мы въезжали в предгорья, где дорога сужалась, зажатая между отвесными скалами из черного сланца. Это место на картах носило мрачное название — Ущелье Скорби. Дурная слава тянулась за ним столетиями: разбойники, дикие звери и оползни делали его идеальным местом для тех, кто хотел, чтобы караван исчез без следа.

Ли Чжань ехал верхом всего в метре от моего окна.

Его иллюзия «мастера Чэна» держалась безукоризненно. Седые волосы были стянуты в небрежный хвост, грубое лицо выражало смертельную скуку, а спина была чуть сутулой. Но я, знавшая его истинного, видела, как напряжены его бедра, обхватывающие бока вороного жеребца, как его правая рука небрежно, но постоянно покоится в двух дюймах от рукояти парных клинков. Он не расслаблялся ни на секунду.

Он почувствовал мой взгляд и чуть повернул голову. Его тусклые, выцветшие под действием магии глаза встретились с моими.

— Закрой окно, принцесса, — его голос, сиплый и тихий, долетел до меня сквозь скрип колес и топот копыт. — Ветер холодный. Проклятие может проснуться.

— Я задыхаюсь в этой коробке, мастер Чэн, — я позволила себе легкую, капризную улыбку, играя роль изнеженной аристократки для чужих ушей, но мои глаза говорили совсем другое. Я передала ему мысль по нашей незримой связи: «Здесь слишком тихо. Птицы совершенно не слышно».

Ли Чжань едва заметно кивнул, подтверждая мои опасения.

— Оставь щель шириной в два пальца. Не больше.

Я послушно прикрыла створку. В груди начал сворачиваться тугой, холодный ком тревоги. В новелле Лу Фэн славился тем, что никогда не действовал напрямую, если можно было использовать чужие руки. Он не стал бы посылать армию Ордена Света, чтобы убить хилую третью принцессу. Он бы нанял отбросов, которых не жалко пустить в расход.

Карета вдруг резко дернулась и остановилась. Лошади тревожно заржали.

Я прильнула к щели в окне.

Дорогу впереди перегородило массивное, рухнувшее дерево. Его корни торчали из земли, как скрюченные пальцы мертвеца. Капитан гвардии, рослый воин со шрамом через всё лицо, выехал вперед, подняв руку в кожаной перчатке.

— Спешиться! Разобрать завал! Тени, осмотреть скалы! — гаркнул он.

В ту же секунду воздух разорвал пронзительный, визгливый свист.

Стрела, толстая, оперенная черными перьями, вонзилась в горло капитана прежде, чем он успел опустить руку. Кровь брызнула багровым фонтаном. Воин с хрипом повалился с седла на пыльную дорогу.

— Засада!! — взревел десятник. — К паланкину!! Сомкнуть щиты!

Мир взорвался хаосом.

С отвесных скал Ущелья Скорби, словно ядовитые осы из разворошенного гнезда, посыпались десятки людей в рваных кожаных доспехах. Наемники. Отбросы Диких Земель. Их были десятки, вооруженных арбалетами, кривыми саблями и тяжелыми цепами.

Град стрел обрушился на наш караван. Несколько снарядов с глухим, страшным стуком вонзились в укрепленную крышу и стенки моего паланкина. Дерево затрещало, но стальные пластины, предусмотрительно вшитые братом Лонгом под обивку, выдержали.

Я инстинктивно вжалась в сиденье, накрыв голову руками. Мое сердце колотилось где-то в горле. Читать о битвах — это одно. Слышать, как в двух метрах от тебя хрустят человеческие кости и предсмертно хрипят солдаты твоего уже реального отца — совершенно другое.

Сквозь щель я видела, как гвардейцы «Лилового лотоса» сформировали железное кольцо вокруг кареты. Они были элитой, но нападавших было втрое больше, и они имели преимущество высоты.

Где-то наверху мелькнули смазанные силуэты — «Тени» моего брата Фэна вступили в бой с арбалетчиками на скалах. Раздались крики падающих в пропасть людей.

Но главный удар пришелся на центр.

Ли Чжань даже не спешился. Он сидел в седле своего беснующегося жеребца, превратившись в машину для убийства. Его клинки порхали в воздухе со скоростью света. Он отбивал летящие в паланкин стрелы, словно это были назойливые мухи.

«Держись, принцесса!» — рыкнул он в моей голове. В его ментальном голосе не было паники — только ледяная, абсолютная ярость.

Трое наемников с тяжелыми алебардами прорвали строй гвардейцев и бросились к карете. Ли Чжань ударил лошадь шпорами, жеребец взвился на дыбы, сбивая первого врага копытами. Двух других мой Злодей обезглавил одним слитным, текучим движением, не слезая с седла. Кровь брызнула на окно моего паланкина, застилая обзор красной пеленой.

Я сглотнула подступившую тошноту.

Я не буду просто сидеть и трястись. Они убивают моих людей. Людей, которые защищали меня.

Я закрыла глаза, собирая в ядре свою магию. Проклятие тут же радостно заворочалось, впиваясь в мои легкие ледяными когтями, но я проигнорировала боль. Мне не нужно было атаковать. Мне нужно было дать нашим воинам преимущество.

ГЛАВА 12. УЩЕЛЬЕ СКОРБИ И НЕВИДИМЫЙ ТАНЕЦ КЛИНКОВ, ЧАСТЬ 2

МЭЙЛИН (Ю РА)

Серебристая Ци Иллюзий потекла с моих пальцев, просачиваясь сквозь щели паланкина. Я не стала тратить силы на создание сложных фантомов. Я сплела Иллюзию Смещенного Фокуса и набросила