Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

– Аарон! – шепчу я, продвигаясь вперед.

Он поднимает голову. Смотрит на меня.

И что-то внутри меня начинает вибрировать.

Каждый позвонок, сустав, обе коленные чашечки, бедра. Я просто груда костей на полу, но никто, кроме меня, этого не знает. Я просто сломанный скелет с бьющимся сердцем.

«Дыши», – приказываю я себе.

Дыши.

– Мне так жаль. – Это мои первые слова, которые я шепчу ему.

Он кивает и поднимается со своего места.

– Спасибо, – говорит он куда-то в пустое пространство и выходит из комнаты. Я следую за ним из спальни в его кабинет. Зову его по имени.

Он останавливается возле стола, стоит спиной ко мне, одной рукой ухватившись за край стола.

– Прошу тебя, Джульетта, только не сейчас, я не могу…

– Ты прав, – наконец произношу я. – Ты всегда был прав.

Он медленно поворачивается.

Я заглядываю в его глаза и замираю на месте. Неожиданно я начинаю нервничать, мне кажется, что сейчас все пойдет не так. И может быть, это и нужно как раз сделать очень неправильно, потому что больше я не могу ничего держать в себе. Я должна так много рассказать ему. Должна признаться во всем, а я такая трусиха, даже себе во многом боюсь признаваться.

– В чем прав? – Он широко раскрыл глаза. Он чем-то напуган.

Я прижимаю пальцы к губам, мне страшно говорить.

Я делаю этими губами очень многое. Вот о чем думаю сейчас.

Я ощущаю ими вкус и целуюсь, прижимаюсь к самым нежным участкам его кожи. Этими губами я давала обещание, лгала и внедрялась в чужие жизни – все это при помощи этих губ и слов. Но теперь они хотят, чтобы он просто прочитал мои мысли. Правда такова, что лучше не высказывать ее словами, не оформлять в звуки и не произносить эти слова вслух.

– Я действительно хочу тебя, – говорю я дрожащим голосом. – Я так сильно хочу тебя, что мне самой становится страшно.

Я вижу, как он хочет что-то сказать, вижу, как он старается оставаться неподвижным. В глазах его отражается ужас.

– Я врала тебе, – продолжаю я, и слова одно за другим, толкаясь и спотыкаясь одно о другое, вырываются из меня. – В ту ночь. Когда я сказала, что не хочу быть с тобой. Я врала. Потому что ты оказался прав. Я трусиха. Я не могла признаться в правде даже самой себе. И чувствовала огромную вину за то, что предпочла тебя, что захотела провести всю жизнь рядом с тобой, когда весь мир вокруг нас продолжает разваливаться на части. Меня смущало состояние Адама. Меня смущало и сознание того, кто я такая. Я не понимала, что творю, и это казалось мне глупым. В общем, я сама вела себя глупо и еще старалась во всем обвинить тебя, и обидела, причем обидела сильно. – Я пытаюсь дышать ровно. – И я так виновата перед тобой. Прости меня.

– Что… – Уорнер часто моргает. Голос его неровный, он срывается и дрожит. – Что ты такое говоришь?

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Я люблю тебя именно таким, какой ты есть.

Уорнер смотрит на меня так, как будто он оглох и ослеп одновременно.

– Нет, – выдавливает он одно-единственное слово, больше напоминающее хрип. Он мотает головой и не смотрит на меня. Он запускает руку в волосы, поворачивается к столу и повторяет: – Нет. Нет, нет…

– Аарон…

– Нет, – говорит он, отступая назад. – Нет, ты не понимаешь, что говоришь…

– Я люблю тебя, – снова сообщаю ему я. – Я люблю тебя, и я хочу тебя, и я тогда еще хотела тебя. Я очень сильно хотела тебя и до сих пор хочу. И я хочу тебя прямо сейчас…

Стоп.

Время, остановись.

Планета, остановись.

Все замирает на тот момент, когда он идет через всю комнату и заключает меня в свои объятия, прижимая к стене. Передо мной все кружится, а я стою на месте и даже не дышу, но я живая, очень живая, я даже слишком живая

и он целует меня.

Страстно и отчаянно. Его руки обхватывают меня за талию, он дышит так тяжело, и поднимает меня, и тогда мои ноги оказываются вокруг его бедер, и он целует меня в шею, в горло, и сажает на край своего огромного стола.

Одной рукой он поддерживает меня за шею, другая рука оказывается у меня под рубашкой. Его пальцы перемещаются по моей спине, и вдруг его бедро помещается у меня между ног, а рука скользит за коленом и вверх, и он прижимает меня сильнее к себе, и тут он отрывает губы, заканчивая поцелуй, а я дышу так часто и быстро, и пытаюсь не нарушать эту близость.

– Вверх, – говорит он, задыхаясь, – подними руки вверх.

Я повинуюсь.

Он стягивает с меня рубашку через голову и бросает ее на пол.

– Ложись на спину, – просит он, тяжело дыша, помогая мне устроиться на столе, а его пальцы скользят по моей спине и ягодицам. Он расстегивает мои джинсы, сначала пуговицу, потом молнию. Говорит:

– Приподними бедра, любовь моя.

И запускает руку вокруг талии, одновременно стягивая с меня и штаны, и трусики.

Мне становится трудно дышать.

Я лежу на столе, и на мне остается один только бюстгальтер.

Потом он избавляется и от него тоже.

Его руки перемещаются по моим ногам и внутренней части бедер, а губы проделывают свой путь вниз по груди, он убирает последние остатки моего самообладания и разума. И мне больно везде, и это самая приятная боль, я ощущаю цвета и звуки, о существовании которых раньше даже не подозревала. Моя голова прижата к столу, а руками я хватаю его за плечи. Он такой горячий, везде-везде, нежный и почему-то очень торопится, а я изо всех сил стараюсь не завизжать что есть мочи, а он уже передвигается еще ниже по моему телу, как будто уже наметил те места, куда он будет меня целовать. И как меня целовать.

И он не собирается останавливаться.

Я не могу больше соображать рационально. Я нахожусь на территории за пределами слов и понятных мыслей. Секунды сливаются в минуты, а сердца останавливаются. И руки переплетаются, а я путешествую по планете, о которой мне ничего не известно. Я вообще ничего больше не знаю, потому что эти мгновения не могу сравнить ни с чем. Ничто больше не захватит меня так, как это происходит сейчас.

Ничто больше не имеет для меня значения.

Только этот момент и его губы на моем теле, его руки на моей коже, его поцелуи в совершенно новых местах, отчего я становлюсь абсолютно