Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Эй, Терренс, а из-за чего ты поругался с Эдвардом? — интересуется Питер. — Вы же всегда прекрасно ладили и были хорошими друзьями!

— Просто он сказал кое-что, что меня сильно оскорбило… — неуверенно признается Терренс. — Наговорил много плохого, когда он ссорился с Наталией. Эдвард сам напросился на неприятности. Вот я и вспылил и разругался с ним.

— Ох, чего же он такого наговорил, раз ты не смог сдержать себя?

— Честно говоря, я бы не очень хотел говорить об этом. Да и все это очень долго рассказывать. Может, чуть позже я и расскажу обо всем подробно, но пока что будет достаточно того, что я уже сказал.

— Ладно… — пожимает плечами Питер. — Я не буду ни о чем спрашивать, если тебе неприятно об этом говорить. Ведь самое главное – вам удалось помириться.

— Ты прав, я и сам рад. Не только потому, что скучал по Эдварду и продолжал беспокоиться о нем даже после такой ссоры. Просто я думал, что нам с Ракель и Наталией было бы очень тяжело пережить судебный процесс, ибо мы разругались с Эдвардом и не хотели видеть его. Конечно, со временем мы немного успокоились, но думали, что после окончания суда у нас уже не будет желания и причины общаться с моим братом.

— Я понимаю. Но даже если бы вы прекратили общаться с ним, то все равно не перестали бы быть семьей и близкими людьми. Даже Наталия – в какой-то степени тоже часть вашей семьи, а не просто ваша близкая подруга.

— Согласен. Мы с Ракель считаем Наталию своей сестрой, и она относится к нам точно также. Эта девушка столько раз помогала нам и всегда оказывала свою поддержку в трудные времена. Мы оба безумно благодарны ей за все, что она сделала. Я люблю эту девчонку как свою подругу и сестру.

— Наталия – классная девчонка. Мне очень жаль, что ей пришлось пережить такой ужас.

— Мы сделали все, чтобы помочь ей. Теперь настало время Эдварда сделать все, чтобы она раз и навсегда забыла о том, что произошло. Хотя я уверен, что так и будет, ибо вижу, что они по уши влюблены друг в друга. Им не хватало друг друга.

— Они очень милая пара, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Только мне кажется, что либо эти двое, либо кто-то из них сдерживает свои чувства и выражает их как-то… С лабовато . Не знаю… Вроде такие милашки, когда находятся вместе, но чего-то не хватает. Вот между тобой и Ракель есть очень сильные чувства, и вы открыто их выражайте. А эти двое…

— Думаю, именно Наталия боялась выразить свои эмоции из-за того страха, который ей внушило то насилие. Она сама призналась, что боялась подпустить Эдварда к себе и стать более раскрепощенной.

— После такого случая это неудивительно.

— Жаль, что Эдвард раньше не знал о попытке изнасилования. Хотя не исключаю, что в глубине души он боялся причинить ей вред и старался относиться к ней очень трепетно.

— А сейчас они ведут себя так же сдержанно?

— Нет, не думаю. Мне кажется, Наталия поняла, что Эдвард не причинит ей вред и будет рядом. Научилась доверять ему и знает, что он не будет делать ничего, если что-то не нравится. Не спорю, что мой братец причинил ей огромную боль, но согласись, что ревность – ужасное чувство.

— Я все понимаю, но все-таки ему не следовало доводить все до расставания. Это глупо бросать девушку, не попытавшись узнать, правда ли то, что он ей не нужен.

— Мы все так считали, да и он сам жалел, что не смог додуматься до такого, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но все это вполне объяснимо. И я понимаю его, ибо мне и самому пришлось пройти через это…

— Да, ваши случаи и правда чем-то похожи…

— Эй, Терренс, а ты не знаешь, когда твой отец разругался с твоей матерью? — все еще продолжая копаться в своем телефоне интересуется Даниэль. — Я имею в виду, сколько ему было лет на тот момент?

— Э-э-э… Сейчас… — Терренс слегка хмурится, задумавшись на пару секунд. — Отцу было двадцать пять, когда он женился на матери… По ее словам, она узнала о своей беременности спустя полгода, а еще через год родился я. Где-то через еще через год или полтора она узнала, что ждала Эдварда, и он родился через год… А все произошло, когда мне исполнилось три года… Если я все правильно посчитал, отцу было чуть больше тридцати, когда он ушел от матери. Тридцать два или тридцать три… Где-то в этом промежутке…

— Твоему отцу было двадцать пять на момент женитьбы?

— Да, а матери – двадцать.

— Интересно… Твой отец женился в двадцать пять, а ты решил жениться в двадцать шесть…

— Ну да, все правильно.

— Да уж, все произошло практически в одинаковом промежутке, — задумчиво говорит Питер. — Ну… Не считая случая с твоим отцом…

— Ох, да ладно, чего говорить об этом! — машет рукой Терренс. — Сейчас ведь все хорошо, и я считаю, что уже нет смысла говорить о том, что осталось в прошлом.

— Да… Ты прав…

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, которую нарушает Даниэль, смотрящий в экран своего смартфона:

— Эй, ребята, я нашел то видео! Интернет на моем телефоне работает ужасно, но посмотреть видео можно. Смотри, Пит!

Терренс встает с койки, встает по другую руку от Питера, слегка наклоняется и начинает смотреть видео на телефоне Даниэля. Стоит Перкинсу нажать кнопку воспроизведения, как по всей палате распространяются звуки хлопающих людей и голоса Эдварда, поющий на видео под гитару.

— Что-то он здесь какой-то измотанный… — задумчиво отмечает Питер. — Его как будто долго пытали и здорово промыли ему мозги.

— Отчасти так, — отвечает Терренс. — Это видео было снято вечером в тот день, когда дядю Майкла арестовали. Нам всем пришлось многое пережить, а он пострадал больше