Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

выпить чего-нибудь. Встретились в тот же день… Я все ему подробно объяснил, и он пообещал помочь мне и опровергнуть все обвинения в мой адрес. А потом побазарили просто так: узнали, как друг у друга дела, чем занимаемся и всякое такое. Он рассказал мне о своей жизни, да и я не стал скрывать происходящее в своей.

— Слушай, так это же круто! — с легкой улыбкой выражает радость Терренс. — У тебя появилась еще одна надежда, что суд признает тебя невиновным.

— Согласен, но все же лучшее, что может меня спасти, – это факт, что на пистолете есть отпечатки того отморозка, на которого я указал. Тогда была бы вероятность восемьдесят процентов, что меня признают невиновным.

— Но слова свидетеля тоже будут важны.

— Ничего не буду загадывать и просто воспользуюсь всеми способами спасти свой зад.

— А твой свидетель точно не подведет? Не будет никакого форс-мажора?

— Нет, на него можно надеяться. Надо только лишь сообщить ему дату начала слушания по моему делу, чтобы он был готов и попросил отгул на работе.

— Ну к сожалению, дату начала суда я пока не знаю, — пожимает плечами Терренс. — Так что извини, брат, я ничем не могу помочь тебе.

— Ничего, я уже предупредил его, что в ближайшее время заседание на начнется. Самое главное – он согласился помочь мне и рассказать все, что мы с ним видели в тот день.

— В данном случае важна любая мелочь. Если ты хочешь доказать суду свою невиновность, то нужно делать это любыми способами. А еще одна пара отпечатков пальцев на пистолете послужат прекрасным доказательством твоей невиновности, если в полиции установят, что они принадлежат убийце. Пусть только посмеют сказать, что ты убил того человека после такого.

— Я знаю. Но я уже сделал все, что смог. Мне нужно лишь явиться в суд и рассказать всю правду, сгорая перед всеми от стыда. Особенно в те моменты, когда ко мне будут обращаться « подсудимый МакКлайф ».

— Не переживай, брат, все будет хорошо, — хлопая Эдварда по плечу, уверенно говорит Терренс. — Если признают виновным – мы все равно вытащим тебя. Обещаю, ты в тюрьме не останешься.

— Спасибо большое, Терренс, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. — Мне определенно понадобится поддержка, когда я буду краснеть перед всеми и мечтать удавиться от стыда.

— Никто тебя не осудит. Мы знаем, что ты ни в чем не виноват.

— Знаю, но все равно страшно подумать, какой ужас я испытаю, когда все произойдет.

— Все будет хорошо, не надо переживать.

Эдвард ничего не говорит и лишь тихо вздыхает, продолжая неторопливым шагом идти по асфальтной дорожке рядом с автомобильной дорогой, по которой еще не проехала ни одна машина.

— Ну ладно, приятель, давай не будем говорить о плохом, — бодро предлагает Терренс. — Поговорим о чем-нибудь более приятном. Например, о твоей милой девушке.

— О, об этом я могу говорить часами, — скромно хихикает Эдвард.

— Значит, говоришь, родители Наталии поняли вас и дали добро на ваши отношения?

— Да, сказали, что не будут нам мешать. Конечно, мои руки и ноги сильно дрожали, а я чуть не сдох от остановки сердца, когда отец Наталии захотел поговорить со мной наедине. Но к счастью, все прошло хорошо. Он просто дал парочку советов и напомнил, что его дочь никогда никого не предавала.

— Понимаю… — Терренс на пару секунд призадумывается, слегка прикусив губу. — Почему-то вспомнил, как мне пришлось разговаривать с мистером Кэмероном после конфликта с Ракель. Объясняться за свои поступки и доказывать ему, что мне можно доверять. Тогда я тоже ужасно нервничал и думал о самом худшем. Но к счастью, все обошлось.

— Не замечаешь, что родственники наших девчонок очень любят нас и спускают с рук все наши проступки? — хитро улыбается Эдвард.

— Ну не знаю, что там насчет тебя, но вот меня родственники Ракель и правда очень любят. — Терренс с хитрой улыбкой гордо приподнимает голову. — Хотя чему удивляться! Ведь меня просто невозможно не любить!

— Ох, ну вот опять… — с тихим рыком закатывает глаза Эдвард. — А как все хорошо начиналось…

— Прости, братец, но я не могу отрицать очевидное. Раз ты сам сказал, что родственники Ракель любят меня, то я не могу промолчать.

— Вообще-то, я говорил про нас обоих .

— Да? А, вот как! — Терренс тихо усмехается. — Извини, я не слышал тебя, когда ты говорил о себе. Засмотрелся на птичку вдалеке.

— Мне что, пора надрать тебе задницу?

— Ты не посмеешь посягать на святое.

— Ты что ли святое? — негромко ухмыляется Эдвард. — Интересно посмотреть на лицо человека, который так возвысил тебя до небес. Хотя… Не надо говорить. Я и так его вижу. Он идет рядом со мной.

— Не вынуждай меня разбираться с тобой здесь и сейчас.

— А что? Разве я что-то сказал? Просто отметил, как сильно меня любят родственники Наталии.

— При малейшей провинности ты мигом окажешься у них в черном списке.

— Могу сказать то же самое и про тебя, если Ракель хоть раз пожалуется им на тебя.

— Об этом не беспокойся. Я договорюсь с этой красавицей, и она будет продолжать нахваливать меня перед своей семьей и моей матерью.

— Ох, Терренс… — устало вздыхает Эдвард и бросает взгляд в сторону.

— Но родственники наших девчонок и правда нас любят.

— Хотят видеть этих красавиц счастливыми. А поскольку их семьи видят, что они без ума от нас, то как тут устоять.

— Да, только жаль, что в последнее время мне не удается проводить с Ракель много времени из-за того, что она пропадает на съемках.

— Правда?

— Да, из-за этого мы практически не видимся, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но ничего, я все понимаю. Не могу же я запретить ей работать и заставлять сидеть дома. Если ей поступают предложение, то почему нет. Тем более, что когда Ракель закончит всю работу, она планирует