Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Этого я не знаю, но могу сказать точно, что в детстве Питеру пришлось самому заботиться о себе. Он всегда надеялся, что мать обратит на него внимание, однако этого не случилось. Будучи трезвой, она плевать на него хотела. А напивавшись, оскорбляла его, унижала и даже могла поколачивать .

— О, черт… — с ужасом во взгляде качает головой Эдвард. — Но почему его не забрали в приют? Почему Питер остался с такой ужасной матерью?

— Полагаю, никому не было до этого дела. Были бы у них хорошие соседи, они бы быстро сообщили о семье Роуза куда надо. Эту женщину бы лишили родительских прав, а блондина забрали в приют. Однако Питер жил с матерью до самого окончания школы.

— А потом что?

— Его мать куда-то ушла и уже не вернулась домой. И Питер остался совсем один.

— Вот так просто ушла и не вернулась?

— Да. И кто знает, что с ней случилось. Может, перепила и умерла где-нибудь на улице… Может, специально ждала, когда Роуз окончит школу… Не знаю. Но она ушла.

— Надо же, бедный Питер… — медленно качает головой Эдвард. — Мне все больше становится жалко его.

— Да, но самое страшное вовсе не это. А то, что в школе ему не давали проходу. Ребята издевались над ним настолько жестоко, насколько это возможно.

— Издевались?

— Мы с Даниэлем сидели с ошарашенными глазами, пока Питер рассказывал обо всех тех ужасах. Он говорил обо всем очень подробно… Как будто его прорвало.

— Твою мать…

— А издевались над ним реально жестоко. Это были вовсе не обзывательства, которые никому не причиняют вреда.

— Черт, за что его так ненавидели?

— Просто за то, что не хотел становиться таким, как все. Что был единственным блондином в школе среди парней, пока у остальных были темные волосы.

— Погоди, а разве он не мог постоять за себя?

— Питер боялся . И понимал, что не сможет справиться с парнями, которые были намного больше и сильнее него. По его словам, он всегда был тощим и плохо развитым в физическом плане. К сожалению, у него не было никого, кто мог бы научить его защищаться.

— И он так просто позволял им издеваться над собой?

— Типа того. Этот парень был для всех белой вороной. И также его презирали за то, что мать была алкоголичкой, и у него не было денег.

— Устраивать такую травлю только за стремление быть другим и цвет волос? Что за дискриминация!

— Я и сам это не понимаю! Как можно издеваться над человеком, который хочет выделиться в хорошем смысле. В этом же нет ничего плохого! Так развивается индивидуальность! Неужели это круто, когда люди думают об одном том же, хотят того же и выглядят одинаково?

— К сожалению, в школе об этом никто не думает, — задумчиво отмечает Эдвард. — Мало кто оценит то, что ты решил выделиться. Если ты не такой, как все и не следуешь негласным правилам коллектива, то тебя сожрут. И если ты трогаешь кого-то, кто считается неприкасаемым.

— Кстати, о правилах! — восклицает Терренс. — Была одна девчонка, которая буквально рулила всей школой. Так называемая королева. Она там руководила всеми и говорила, с кем дружить, кого избегать, а кого можно бить.

— По-моему во многих коллективах есть стервочки, которые считают, что они главные.

— Питер сказал, что она была нереально красива, а все парни сохли по ней. Правда, сама девчонка была пустышкой без мозгов. А она была только рада такому вниманию и начала спать со всеми уже с тринадцати лет. По словам Роуза, та девчонка успела перетрахаться едва ли не со всей школой.

— Начала карьеру шлюхи в таком раннем возрасте?

— Правда она была не так уж хороша в сексе.

— И причем здесь Питер? Неужели он встречался с ней?

— Именно! Питер тоже попался в ловушку и влюбился в нее. А эта девушка сыграла с ним злую шутку. Сначала она начала встречаться с ним, играть в огромную любовь и заставила всех дружить с ним. Но спустя время унизила на глазах у всей школы, заявив, что она поспорила на него, и позволив народу снова начать глумиться над ним.

— Что? — ужасается Эдвард. — Поигралась с ним как с котенком и выбросила, когда он ей надоел?

— Полагаю, желание унизить Питера было ее главной целью, — предполагает Терренс. — И она добилась своего. Потому что травля еще больше усилилась. И это привело к тому, что Питер в первый раз прикоснулся к лезвию и с тех пор начал резать себя.

— Черт, как у той девчонки хватило наглости так жестоко воспользоваться им? Это же отвратительно – играть на чувствах человека! Я бы никогда не стал так играть с девушкой и сразу сказал бы ей, что у нас ничего не получится.

— Нам с Перкинсом было так жалко Пита, пока он рассказывал все это. Он едва сдерживал слезы и был слишком напряженным… Его голос сильно дрожал… Ему пришлось приложить очень много усилий, чтобы рассказать эту историю.

— Мне легко представить то, что почувствовал Питер.

— Из-за этой безмозглой и наглой девицы Питер начал бояться любви и всего, что с ней связано. Так его заклинило, что он запретил себе влюбляться.

— И именно поэтому Питер ни разу не ходил на свидания?

— Именно! Блондин добровольно лишил себя возможности любить и быть любимым. Любые разговоры о любви заставляли его страдать. А мы не знали этого и давили на него, когда хвастались своими девчонками.

— Это многое объясняет. Я бы и сам начал бояться влюбляться, если бы со мной так жестоко поступили. Или же мне понадобилось очень много времени, чтобы прийти в себя и научиться доверять девушкам.

— Я бы тоже. — Терренс слегка улыбается. — Но нам повезло с девчонками. Уж эти красавицы никогда не поступят с нами так жестоко.

— Ах, Терренс, как же ты прав… — с легкой улыбкой говорит Эдвард.