Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ясно… А сколько сейчас лет каждому из них?

— Джереми скоро будет двадцать два года, а Уильяму – двадцать один год.

— Ого, Джереми младше меня на пять лет!

— Да, и их дни рождения еще только впереди: Уилл отметит свой пятнадцатого октября, а Джер – девятого декабря.

— Получается скоро он будет у Уильяма?

— Они в эти дни обычно приглашают своих самых близких друзей, накупают жратвы и тусуются, смотря телик, танцуя под музыку и играя в какую-нибудь веселую игру. Их особенно любимые игры – это « Бутылочка » или « Правда или действие ».

— Кстати, я почему-то только сейчас начал понимать, что у отца четверо сыновей и ни одной дочери.

— Жалко… Может, с сестренкой мне было бы проще, чем с одним родным братом и двумя единокровными.

— Ага, была бы у нас сестра, да еще и младшая, она бы такое нам устроила, что мы бы взвыли.

— Я бы попробовал подкупить ее парой маленьких шоколадок. Чтобы она сделала парочку пакостей тебе или этим охламонам.

— Обломайся, малой, твоим мечтам не суждено сбыться. Ты, конечно, можешь попробовать попросить Наталию надрать мне зад. Но я сомневаюсь, что она станет это делать. Ибо Рочестер – девчонка умная и не участвует в подобных шутках. Да и любит меня твоя подружка. Считает меня практически своим любимым братиком. Даже несмотря на то, что она не прочь пару раз треснуть мне по башке.

— Если будешь много выпендриваться – я точно подумаю об этом. Ради меня Наталия сделает что угодно – даже надает тумаков своему лучшему другу.

— Могу то же самое сказать и про Ракель. Одно мое слово – и она как верная собачка тут же сделает все, что я ей скажу. Даже поквитается с тобой.

— Вот и посмотрим, кто кого.

Терренс ничего не говорит и лишь тихо усмехается, пока они с Эдвардом продолжают идти по прямой асфальтной дорожке.

— Эй, а ты, кстати, не виделся с отцом с момента нашей последней встречи с ним? — интересуется Терренс.

— Нет, и я даже не знаю, где он сейчас скрывается, — пожимает плечами Эдвард. — Отец внезапно появился и столь же внезапно пропал.

— И почему-то я не уверен, что мы встретимся с ним до начала суда. Хоть ему больше нет смысла скрываться, я не могу сказать, что отец захочет показать себя раньше времени.

— Судя по всему, ты прав. С того дня никаких новостей от него не было.

— И должен признаться, что сейчас я готов видеть его и говорить с ним.

— Правда? Ты хочешь встретиться с отцом?

— Да. Хотя бы просто поговорить. Насчет окончательного примирения говорить пока рано, но я бы хотел обсудить с ним наши отношения и извиниться за то, что считал его подонком.

— Знаешь… Если честно, я и сам хочу поговорить с ним. Понял, что готов увидеть его еще несколько дней назад. Тоже не хочу говорить о примирении, но считаю, что нужно все прояснить и поставить точку в этом деле. Или мы даем отцу шанс. Или же продолжаем делать вид, что этого человека в нашей жизни нет.

— Верно. Я и сам хочу поскорее разобраться с этим.

— И я думаю, что стоит расспросить маму об этом.

— Ты думаешь, она знает, где искать отца?

— Возможно. За всю эту неделю она несколько раз куда-то уезжала, пока я был дома. Не знаю, куда именно, но возвращалась она очень поздно. К тому же, она может принарядиться. Прическу сделает, накрасится, наденет что-то красивое…

— Это правда странно… — слегка хмурится Терренс. — Мама обычно редко куда-то ездит… Ездит либо ко мне домой, либо к каким-то своим старым друзьям… А один раз она была дома и у мистера Кэмерона…

— Вот и меня это настораживает .

— Неужели она где-то встречалась с отцом?

— Не удивлюсь.

— Ей точно что-то известно про отца. У меня нет никаких сомнений. Раз мать упорно ничего не говорила о том, что произошло в день их расставания, значит, она будет и об этом молчать.

— Может, нам стоит осторожно расспросить ее об этом? — предлагает Эдвард. — Раз мы знаем всю правду об их расставании, значит, настало время самой во всем признаться. Версию отца мы выслушали, а теперь хочется и мать послушать.

— А еще лучше намекнуть на то, что мы готовы поговорить с ним. Сказать, что мы заинтересованы в разговоре.

— Вот я и предлагаю сделать это прямо сейчас. И кто знает, может, она сама поймет, что бесполезно что-то отрицать и расскажет все, что знает.

— Ну знаешь, брат, почти ни один наш разговор с мамой не обходится без упоминания отца, — уверенно отмечает Терренс. — Так что она точно заговорит о нем и на этот раз.

— Вот и посмотрим.

— И тебе бы не мешало поговорить с ней, раз вы до сих пор не помирились.

— Знаю. Хотя и ужасно нервничаю из-за того, что придется обсуждать все, во что я ввязался. Она точно знает все от отца и из репортажей.

— Да, объяснить придется многое. Но если она знает об этом давно, то уже не будет так шокирована.

— В любом случае разговор предстоит очень непростой.

— Ладно, не пасуй, все будет хорошо, — с легкой улыбкой бодро говорит Терренс. — Мама не обидчивая и легко умеет прощать. Попросишь у нее прощения – и все! У тебя появится еще один сторонник, который будет тебя поддерживать. Хотя я не сомневаюсь, что она и так будет поддерживать тебя.

— Тебе легко говорить, ибо у тебя все круто. А вот мне сейчас реально трудно.

— И у тебя все наладится. Будешь ты счастлив и начнешь наслаждаться отношениями со своей белокурой красавицей и купаться в ее внимании и любви.

— Хоть с этой проблемой я разобрался, — с облегчением выдыхает Эдвард.