Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А когда Питера выпишут из больницы, мы все соберемся вместе и отметим его возвращение. Пожрем чего-нибудь вкусненького, сыграем на инструментах и посмотрим какое-нибудь кино.

— О да, пожрать ты любишь , — скромно хихикает Эдвард. — Наверное, к маме идешь специально для того, чтобы хорошенько подкрепиться. В сотый раз за день.

— М-м-м, я сейчас думаю о ее эклерах, со взбитыми сливками… — Терренс с широкой улыбкой закатывает глаза. — Об их изумительном аромате… Да и вообще вся ее выпечка всегда здорово пахнет…

— Ага, и если она вдруг сейчас что-нибудь приготовит, то ты вытаращишь глаза и слопаешь абсолютно все. А я останусь голодным. Уж когда дело касается жратвы, ты становишься очень жадным.

— Неправда! Это ты не хочешь поделиться со мной малюсеньким кусочком чего-нибудь вкусного и вынуждаешь меня пускать слюни, пока ты причмокиваешь с закатанными глазами.

— О да, тебе дай немножко пирожка откусить – ты отгрызешь его весь, да еще и вместе с моими пальцами.

— Если твои грязные руки притронутся к моей еде, то ты будешь жрать ее сам.

— О, прекрасно! — широко улыбается Эдвард. — Значит, я перелапаю все, чтобы ты ничего не съел и наконец-то сел на диету.

— Ты хочешь, чтобы я сдох от голода? Или убил тебя из зависти? Пока ты жрешь что-то вкусненькое!

— Ничего с тобой не случится, если тебя денек не покормить. — Эдвард с хитрой улыбкой щиплет Терренса за щеку. — Хоть пропадут щеки, которые в последнее время что-то стали слишком большие.

— Ты перепутал их со своими, малой. У меня никогда не было больших пухлых щек. Они всегда были слегка впалыми.

— Черт, только не надо нахваливать себя в миллионный раз! — резко отрезает Эдвард. — А иначе ты точно не дойдешь до матери в целости и сохранности.

— Так ты сам сказал, что признаешь мою уникальность и неотразимость и не сомневаешься в том, что я – больше, чем просто красавчик.

— Я? — Эдвард негромко ухмыляется. — Когда это я такое сказал?

— Только что!

— Вообще-то, я ничего не говорил про твою типа нереальную красоту. Хотя… Постой! — Эдвард слегка хмурится и вопросительно смотрит на Терренса. — Или я вообще ничего не говорил…

— Малой…

— Серьезно, Терренс, ты уже настолько захвалил себя, что начинаешь выдумывать черт знает что.

— Не напрашивайся на неприятности.

— А ты нос слишком сильно не задирай. Быть нарциссом – тоже очень плохо.

— Я не нарцисс, а просто очень нравлюсь себе и не сомневаюсь в том, что во мне все идеально, — с гордо поднятой головой хитро улыбается Терренс. — Никто не может устоять против такого красавчика.

— Да уж… Я сильно удивляюсь, что с такой любовью тебе вообще нужна девушка. Любил бы самого себя… Кстати, я слышал о парочке случаев, когда какие-то люди женились на самих себе. Уж не знаю, реально ли можно найти такую лазейку в законе. Но раз эти люди смогли, то смог бы и ты.

— Э-э-э… — Терренс слегка хмурится, на пару секунд отведя взгляд в сторону. — Ой… Прости, Эдвард, я отвлекся… Показалось, что я видел, что кто-то бегает в том лесу… Э-э-э… Ты что-то сказал? Я прослушал!

— Спокойно, братан, даже если здесь бегают какие-то животные, то они не сбегутся так же, как все твои фанатки, которые вздыхают по тебе, пускают слюни и тихо завидуют Ракель из-за того, что она заняла место каждой из них.

— А ты завидуешь, что сам не купаешься в любви девчонок, которые не уставали бы восхищаться тобой и признаваться тебе в любви.

— Пф! Да я и так не страдал от недостатка внимания красивых девчонок. И больно мне надо завидовать тому, кто задевает все что угодно своим павлиньим хвостом и так высоко задирает голову, что не видит ничего под собой. Я – простой человек, которому не нужно постоянно слышать похвалу в свой адрес и быть вознесенным до небес, чтобы чувствовать себя удовлетворенным.

— Ну да, согласен, ты простой. Слишком простой. Не такой уникальный и неотразимый мужчина, как я. Мордаха у тебя, конечно, симпатичная, но не более. До моего уровня тебе очень далеко, как бы ты ни пыжился.

— Интересно, что ты будешь делать, когда станешь дряхлым немощным стариком, который уже не будет нужен никому, кроме веселых бабуль, все еще надеющихся найти свое счастье? — Эдвард на ходу закидывает руку вокруг шеи Терренса и крепко приобнимает его, начав активно работать свободной рукой. — Когда молодые красивые девчонки найдут себе нового кумира и будут вздыхать по нему! Ты же с ума сойдешь от горя!

— Нет, братик, такой человек, как Терренс МакКлайф, будет популярен всегда, — уверенно заявляет Терренс. — Это буквально феномен ! В мире еще очень долго не будет такого уникального мужчины, который смог бы затмить меня. Точнее, вообще не будет. Никогда .

— Надеюсь, вскоре найдется человек, который сумеет макнуть тебя лицом в грязь. — Эдвард невинно улыбается. — Чтобы вернуть тебя в реальность и дать понять, что ты вовсе не уникален.

— А я надеюсь, что у тебя когда-нибудь отсохнет язык.

— Вот если бы кто-то поспрашивал людей о том, кто такой Терренс МакКлайф, то они сто процентов сказали бы, что понятия не имеют, кто такой этот чувак.

— Ты думаешь то, что тебе хочется.

— М-м-м, удар по самолюбию! Какое унижение! В глазах самого себя! Вот ты завоешь от горя, если все перестанут восхищаться тобой…

— Пять минут назад ты говорил совсем иные вещи.

— Если я что-то и говорил, то это была шутка , — хитро ухмыляется Эдвард.

Терренс дает Эдварду крепкий подзатыльник. После еще одного парень со смешками начинает быстрым шагом ходить кругами, но позже все-таки получает еще парочку крепких ударов от старшего брата.

— Эй-эй, ну все, угомонись! — тараторит Эдвард. — Угомонись, я сказал! Все, я сказал!

— Ну все, спиногрыз, сейчас я