Скрипачка и вор - Анастейша Ли

— Я к Тиму, нам нужно кое-что обсудить, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Аделин замерла, словно не ожидала такого поворота. В ее глазах, полных какой-то тихой, ноющей боли, отчетливо читалось: "И ты оставишь меня снова одну?"

* * *

Во дворе, поросшем бурьяном, меня встретил жалобный лай пса, прикованного к цепи. Животное словно молило о подачке, но я был глух к его мольбам. В голове пульсировали лишь два имени: Аделин и Иван, точнее, крысы Ивана. Я настойчиво постучал в дверь, раз, другой. Уже закрадывалась мысль, что Тимофея нет дома, когда вдруг за спиной раздался его голос, грубый и недовольный:

— Ты что стучишь?

От неожиданности я резко обернулся. За месяц нашей разлуки Тима было не узнать. Рыжеватая щетина густо покрывала его лицо, а тело словно иссохло. Футболка, которая раньше облегала его, теперь болталась, как на вешалке.

— Тим, приятель, ты выглядишь неважно, — констатировал я, смерив его оценивающим взглядом.

— Да ладно тебе, идем в дом, раз пришел, — пробормотал он, слегка отводя взгляд, как будто стыдился того, что творится вокруг. Я кивнул и шагнул за ним в его жилище.

Как только мы вошли, меня охватило ощущение, что попал в другой мир. В комнате царил не меньший хаос, чем во дворе: повсюду валялись разбросанные вещи, а на столе и полу стояли бутылки с пойлом, расставленные так, будто это была выставка абстрактного искусства.

Старый диван, обитый потертым материалом, был завален одеждой, а на стенах висели картины, которые, казалось, давно потеряли свою яркость. В воздухе витал запах затхлости и алкоголя, смешанный с чем-то сладковатым и приторным. Я невольно усмехнулся, осознавая, что этот дом отражает своего хозяина — такой же неопрятный и запутанный, как и его жизнь.

— Садись, — сказал он, указывая на диван, и я, не зная, что еще делать, опустился на самый край, стараясь не задеть ни одну из разбросанных вещей. Казалось, диван был скорее складом, чем местом для отдыха.

Тим сел напротив, на стул, который тоже был завален одеждой и пустыми бутылками. Я заметил, как слегка дрожат его руки, когда он потянулся за очередной. Взгляд его был усталым, потухшим, но где-то в глубине все еще светилась слабая искорка, напоминавшая о том, каким он был когда-то — полным жизни, надежд и мечтаний. Когда-то он сам спрашивал меня о счастье и горел желанием все исправить, чтобы стать счастливым. Сейчас от этого огня остался лишь тлеющий уголек, где-то вглубине его блеклого подсознания.

Глава 22

Тим сидел на краю стула, его руки нервно теребили края джинсов. Я заметил, как он избегает взгляда, словно слова, которые собирался произнести, были слишком тяжелыми для него.

— Моя собственная кровь пытается выжить меня со света, — начал он бормотать, опустив глаза, как будто стыдился собственных слов.

— Что? Не понял… — ошарашенно произнес я, не веря своим ушам.

— Лейкемия… узнал три недели назад. Видимо, всевышний жаждит наказать меня за содеянное, — его голос дрожал, и в нем звучала такая безысходность, что мне стало не по себе.

Я не знал, что сказать. Слова поддержки казались пустыми, а утешение — неуместным. В голове крутились мысли о том, как быстро жизнь может измениться, как легко можно потерять все, что было важным.

— Тим, я… — начал я, но он поднял руку, прерывая меня.

— Не надо, — сказал он тихо. — Я просто хотел, чтобы кто-то знал. Чтобы не оставаться с этим наедине.

— Не-не-не, этого не может быть! — затараторил я, резко соскочив с дивана, словно надеялся, что движение остановит его собственную боль и поможет ему увидеть свет. — Тим, это ошибка, приводи себя в порядок, завтра едем снова на обследование!

Он покачал головой, и в его глазах я увидел усталость, которая меня поразила. — Это не обследуется за день, Милош, к тому же, я отказался искать донора, я просто устал.

— Тим, ты что несешь? — не веря своим ушам, произнес я, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. — Ты — мой друг, и я тебя вытащу из этой жопы!

Слова вырывались из меня, как будто я мог одним лишь рвением изменить его судьбу. Но в глубине души я понимал, что просто не знаю, как помочь.

Тимофей вдруг вспыхнул:

— Да ладно тебе, друг, иди до своей Аделин! — выпалил он, слегка оттолкнув меня. Меня словно ледяной водой окатило. Что с ним происходит?

— Да что с тобой? — прошипел я, стараясь сдержать раздражение. — Хочешь, я с ней порву? Тим, я не готов потерять друга!

Услышав мои слова, Тимофей заметно оживился. В его глазах мелькнула надежда, и это дало мне шанс. Я должен вытащить его из этой ямы, чего бы мне это ни стоило. Аделин стала мне дорога, очень дорога, но я понимал, что без Тима я не смогу противостоять Ивану. А Иван пойдет на все, чтобы вернуть свои таблетки. Смерть сразу двоих близких людей я просто не переживу. Поэтому с начала нужно спасти Тима, а потом уже думать об Аделин. Но, чтобы обезопасить ее, я должен пойти на этот безрасудный шаг.

Аделин.

За окном шумит дождь, и его мелодия кажется такой же мрачной, как и мои мысли. Ветер завывает, словно пытаясь заглянуть в мою душу, а я сижу одна, укутанная в плед, и чувствую, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. Как он мог оставить меня в этот момент, когда мне так страшно? Когда мир вокруг кажется таким серым и безжизненным, а внутри — пустота, которую не заполнить ничем.

Я заварила ромашковый чай, надеясь, что его теплота и аромат помогут мне успокоиться, вернуть себе хоть каплю спокойствия. Но в этот момент, когда я пыталась сосредоточиться на теплом напитке, раздался скрежет в замочной скважине. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя беду. Неужели они снова пришли? Неужели Милош так и не решил свои проблемы с машиной, и теперь я должна расплачиваться за его ошибки?

Дверь открылась, и в прихожей послышался знакомый голос:

— Аделин, это я!

Милош. Его голос, такой родной и любимый, словно луч света в этом сером мире. В одно мгновение сердце забарахталось с новой силой, как довольный лебедь, который плещется в озере на солнышке. Все страхи и тревоги, которые терзали меня, словно сдуло ветром. Я поднялась с места, и в груди закипела надежда.

— Родной, мне