Скрипачка и вор - Анастейша Ли

— Только мне нужно будет завязать тебе глаза! — выпалила я, чувствуя, как внутри все трепещет от предвкушения. Я была как ребенок, которому вот-вот подарят долгожданную игрушку.

— Мне уже страшно. — заявил Милош, но наше бурное общение прервал стук в дверь, это был Кирилл. Так как дом Милоша для меня был незнаком, мне сложно было перемещаться по комнатам, поэтому мне приходилось терпеть побои от стены… шкафа… дивана, особенно обидно за мизинчики на ногах, Милош старался не оставлять меня одну, пока я не привыкну к планировке.

— Ну что, Вы готовы?

— Да! Да! Да! — воскликнула я, улыбаясь и хлопая в ладоши от радости.

Мы спустились вниз и уселись в машину Кирилла. Пока брат заводил мотор, я повернулась к Милошу и, извинившись, завязала ему глаза плотным шарфом. Хотелось сохранить сюрприз до последнего момента.

Дорога пролетела быстро, и вот мы уже на месте. Августовское солнце палило нещадно, обжигая кожу даже сквозь одежду. Теперь, когда глаза Милоша были скрыты, ему тоже требовалась помощь, чтобы не споткнуться.

— Мне что, теперь вас обоих вести под ручку? — усмехнулся Кирилл, протягивая руку Милошу. Тот, несмотря на завязанные глаза, ответил брату улыбкой.

Едва мы переступили порог, в нос ударил резкий запах краски. Милош тут же напрягся.

— Куда мы приехали, Аделин? — его голос звучал с нотками любопытства и легкой тревоги. Я решила, что пора раскрыть ему все карты.

— Здравствуйте! Кто хочет сделать татуировку? — спросила нас симпатичная девушка в черном комбинезоне и яркой синей футболке.

— Что? Какую татуировку? — удивленно переспросил Милош.

— Ты мне доверяешь, Милош? — обратилась я к нему с игривой улыбкой. Сделать татуировку было моей мечтой с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Он вздохнул и, глядя на меня, спокойно ответил:

— Больше, чем себе!

Я обернулась к девушке и с задорным настроением произнесла:

— Нам обоим! Кирилл, покажи, что мы хотим!

Милош выбрал место, где мы будем делать татуировки, а я, в свою очередь, подготовила эскиз. Это будет на ребрах. Он с улыбкой заявил: "Это мое наказание за то, что я не советуюсь с ним", ведь на ребре бить больнее всего, особенно для моей комплекции. Я знала, что это будет непросто, но решила, что смогу справиться.

Сейчас я сижу в кресле, ощущая, как игла касается кожи. Боль пронизывает меня, но я сжимаю зубы и стараюсь не выдать своих чувств. В голове крутятся мысли о том, как это будет выглядеть, когда все закончится. Я представляю, как буду гордиться своим выбором, несмотря на все страдания. И вот они, красные нити, сплетающиеся в узор на нашей коже. Красные нити, которые будут связывать нас вовеки.

* * *

Кирилл отвез нас домой, а Милош решил сбегать в магазин, чтобы купить нам на вечер вкусняшки, Прошло всего пять минут, когда в дверь раздался стук. Я, полная надежд, радостно подошла к двери, думая, что Милош вернулся и что-то забыл. Но когда я открыла дверь и услышала чужой, прокуренный голос, сердце моё словно разбилось на атомы. Это был не Милош. Внутри меня всё сжалось от неожиданности и тревоги. Я почувствовала, как в груди закололо, и на мгновение мир вокруг померк в моем воображении.

— При-вет, кук-ла, — словно издеваясь, по слогам произнес этот мужчина.

Я резко дернула ручку двери на себя, пытаясь захлопнуть ее перед незваным гостем, но безуспешно. Он остановил меня, упершись плечом в косяк.

— Да ты не бойся, мы тебя не тронем, — процедил он мерзким голосом. — А вот своему до-ро-го-му передай, что если он не вернет нам тачку, которую он благополучно у нас угнал, его кукле не сдобровать.

Его движение было резким, почти небрежным. Пальцы пронеслись в дюйме от моего лица, словно испытывая на прочность мою слепоту. В этом жесте читалось сомнение, недоверие, и, признаться, это задело. Будто он сомневался в глубине моей темноты. Но парадокс заключался в том, что именно в этот момент я увидела его отчетливее, чем когда-либо прежде. Не глазами, конечно. Но в моей памяти, в моем воображении, его образ запечатлелся с пугающей детализацией. Каждая черта лица, каждый изгиб тела — словно на долю секунды ко мне вернулось зрение, и этот мимолетный портрет навеки остался со мной.

Когда они ушли, тишина обрушилась на меня с удвоенной силой. Слова застряли где-то в горле, не находя выхода. Я осталась наедине с эхом их голосов и с этим странным, противоречивым моментом прозрения, который теперь навсегда будет частью меня.

Глава 21

Милош.

Мир вокруг меня словно старая фреска, потрескавшаяся от времени. Каждая трещинка на её поверхности — это не просто следы старости, это отражение моих переживаний, моих страстей и разочарований. В них заключена вся моя боль, как будто сама жизнь оставила свои метки на этом израненном полотне.

* * *

— Ты должен вернуть им эту машину, Мил! — кричала Аделин, и её голос звучал как будто издалека. Она смотрела в пустоту, словно искала поддержки у стены, а не у меня. В её глазах читалось отчаяние, а хвост из волос, когда-то аккуратно собранный, теперь обвис и выглядел неопрятно. Я понимал, что она на грани истерики, но в этот момент мне было сложно что-то изменить.

— Я обещаю, Аделин, — произнес я, стараясь говорить спокойно, обвив её щеки ладонями. В её глазах мелькнуло недоумение, как будто она не могла поверить в мои слова. — Я обещаю, что эти люди и близко к нашему дому не подойдут!

Я чувствовал, как её напряжение немного ослабло, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что ситуация выходит из-под контроля. Мы оба знали, что угроза реальна, и что вернуть всё назад будет непросто. Но в этот момент мне нужно было, чтобы она поверила мне, чтобы она почувствовала, что я рядом и готов защитить её от всего, что нас окружает.

Вечер у нас с Аделин выдался напряжным, к Аделин приходили выскочки Ивана и, признаюсь, это дико меня взбесило, никто не смеет угрожать моей женщине, конечно, никакую машину я им возвращать не собираюсь, к тому же, никакой наркоты уже там и впомине нет, я надежно спрятал ее у Тим. Кстати, Тим, кажется, пришло время нам закопать этот топор войны ради общего плана.

Слова, сказанные вслух, отдавались гулкой пульсацией в висках. Все происходящее казалось дурным сном, дешевой постановкой. Мы