Любовь без памяти - Олли Серж

«А от тебя пахнет другой бабой!» — хочется мне ответить резко.

Но я не говорю этого. Потому что, это скорее всего, просто игра обоняния. Семен явно с дороги. На сумке, стоящей возле кресла, ещё висит оранжевая бирка ручной клади.

Замолкает муж лишь когда в палате открывается дверь.

— Доброе утро, — в проеме появляется женщина лет пятидесяти в белом халате.

Вчера я ее не видела, поэтому пока она не начинает говорить, не могу оценить степень ее важности для себя.

— Здравствуйте! — Как-то очень уж экспрессивно спешит к ней Семен. — Вы лечащий врач моей жены? Как она? Что показал МРТ?

Женщина бросает на него нечитаемый взгляд и уверенно идет к моей постели. У меня к ней почему-то рождается доверие. Наверное, из-за того, что ей останется абсолютно фиолетово на то, что Семен выглядит, как денежный мешок, который можно подоить.

— Любовь Витальевна, — обращается она именно ко мне, — меня зовут Марина Леонидовна. Я психиатр и гипно-тарапевт. Мне передали ваш запрос на сеанс. Мы можем начать сразу после завтрака. Вы будете готовы?

— Я готова прямо сейчас! — Отвечаю горячо.

— Нет, не готова — резко перебивает меня Семен и следом сменяет тон на более лояльный. — Зачем тебе гипноз, родная? Главное — что ты вспомнила меня. А остальное — это такая ерунда. Я помогу. Все расскажу. Милая, любимая, девочка моя маленькая! Чего ты хочешь? Только скажи!

Мне хочется запретить ему так себя называть!

Я не его! Не его девочка! Я девочка того простого сельского мужика, от которого пахнет морозом и дымом!

Но тот мужик… он врал мне! Две недели просто подло пользовался беспомощностью и… как я могу теперь знать точно, что было у него на уме? Зачем он вводил меня в заблуждение? Может быть, он просто заскучал? Ведь не зря же он так маниакально ограждал меня от любых контактов с цивилизацией! Я думала, что это забота. А это была просто ложь!

— Вы обсудите ситуацию с мужем, Любовь Витальевна, — смотрит на часы врач. — И дайте мне ответ. В одиннадцать я уйду в детское отделение. Если хотите знать мое мнение, то вам действительно лучше попробовать сначала терапию домашней обстановкой, чтобы избежать лишних вмешательств в психику.

Она вежливо кивает на прощание Семену и уходит, забирая с собой мою надежду узнать всю правду о себе.

От досады у меня начинает першить в носу. Тупо смотрю в стену и чувствую, как дрожат губы.

— Ты не хочешь со мной говорить? — Хмурится Семен. — Или плохо себя чувствуешь?

— Извини, — я пользуюсь его предположением и отворачиваюсь к стене, накрываясь одеялом с головой. — Хочется ещё полежать.

— Хорошо, — отвечает муж. — Я тогда пока принесу завтрак. А гипноз… давай отложим.

С облегчением закрываю глаза, когда он уходит из палаты.

Это очень странное ощущение — когда ты жива и чувствуешь себя физически достаточно хорошо, но абсолютно не понимаешь, зачем тебе вставать с кровати и куда-то идти.

Кто ты вообще? Зачем живешь? Что будет завтра? Нет почвы под ногами. Только ощущение скребущей тоски в груди!

Это депрессия?

Тут должны быть от нее волшебные таблетки.

Я хочу, чтобы мне стало легче.

Глава 28

Люба

На второй день моей апатии я слышу за дверью палаты скандал. Семен запрещает пускать ко мне посторонних.

— Дело о пропаже моей жены раскрыто! Там нечего обсасывать! Зачем вы собрались ее нервировать?

— Разберемся! — Я узнаю голос Тимура.

Он входит в палату резко и бескомпромиссно. Они чем-то похожи в этом с Демидом. Как братья…

— Все разговоры только при мне, — психует Семен и залетает в палату следом.

Ничего не понимая, я покорно отвечаю Тимуру на те же самые вопросы, которые он уже задавал мне в отделении.

Вдруг в его руках появляется фотография.

— А этот человек вам знаком?

Я едва успеваю взглянуть на изображение мужчины, как Семен перехватывает фотографию из рук Тимура.

— Конечно, этот человек ей знаком. Как и ещё десяток человек из охраны предприятия. К чему вы склонение мою жену?

Я перевожу раненый взгляд с Семена на Тимура.

Здесь явно что-то происходит нехорошее, но я не могу понять, кто играет на моей стороне, а кто просто решил воспользоваться ситуацией.

Это начинает сводить меня с ума!

— Я ни к чему не склоняю вашу жену. Я работаю в ее интересах.

— Это я работаю в ее интересах! — Рычит Семен. — И представляю их, пока Любовь Витальевна находится на лечении! Вам ясно?

— Более чем, — хмыкает Тимур. — Поправляйтесь… — хлопает мне по одеялу, убирает фотографию в папку и выходит из палаты также стремительно, как и вошел.

— Ты в порядке? — С особой нежностью подходит ко мне Семен и целует в макушку.

Киваю.

— Только устала… — вру, прикрывая глаза. Мне срочно необходимо подумать в тишине. — Я посплю, ладно?

— Тогда я пока оставлю тебя и приеду вечером, — сжимает мою руку муж. — Нужно подписать кое-какие бумаги.

— Конечно…

Заставляю себя ему улыбнуться и прячусь под одеялом.

Кто был этот человек на снимке? Почему Тимур мне его показал, а Семен так отреагировал? Думай, Люба, думай! Ммм… Да. Имя у него такое интересное ещё… нерусское.

В памяти вспыхивает картинка: темный взгляд из-под густых бровей в зеркале заднего вида. Сердце ускоряет темп.

А дальше… ничего. Темнота.

Черт!

Неожиданно натыкаюсь бедром на что-то острое. Шарю рукой и достаю из-под себя свернутый вчетверо тетрадный листок.

Он переключает мое внимание на себя, стирая из памяти видение.

Откуда взялась записка? Или это Тимур на самом деле приходил, чтобы передать мне ее?

Прислушавшись к звукам за дверью, разворачиваю листок и впиваюсь глазами в мужской размашистый почерк, который узнаю из тысячи других…

Сапсай.

«Здравствуй, Люба… Я лишен возможности связаться с тобой другим способом, но хочу, что ты знала: я не подлец.

Я влюбленный пацан. Дурак. Который так и не смог построить свою жизнь без тебя. Нет, это не перекладывание ответственности. Это просто факт, который я не могу изменить.

Увидев тебя в лесу, я сначала не поверил глазам. А когда осознал, не смог отказаться. Будто начал жить новую жизнь! Получил возможность починить то, что сломал твой отец, когда разлучил нас, отправив меня на службу.

Я не хотел тебе этого говорить! Не хотел расстраивать, но сейчас не вижу смысла молчать. Твои родители сделали все, чтобы их дочь не вышла замуж за «селюка»!

Хорошо подумай, родная моя девочка,