Любовь без памяти - Олли Серж

Почему я заплаканная? Это от счастья?

— Что это? — Шепчу и резко нажимаю паузу.

Отматываю видео назад, чтобы убедиться, что мне не показалось.

— Что такое? — Не понимает Семен.

— У… у… м-меня здесь есть живот! — Жестикулируя, я почти кричу. — На нашей свадьбе. Я беременна! Где ребенок? Где он?

— Родная, успокойся… — Семен отставляет в сторону стакан и поднимается со стула, перехватывая меня за плечи. — Господи, там же не видно ничего. Ты просто вспомнила.

— Да! — Начинаю я рыдать. — Я вспомнила! У меня была девочка! Надя!

— Милая, ну конечно, нет, — пытается обнять меня муж. — Срок был слишком маленький, когда случился выкидыш. Мы не знали, кто будет! Ты очень тяжело переживала гибель родителей. Извини… — он захлопывает крышку ноутбука. — Извини, что показал. Я понятия не имел, что ты так воспримешь! Там на видео у нас все так хорошо!

— Срок был большой! — Бью я его кулаками по плечам и рыдаю. — Большой! А мне ее даже не показали! Забрали, как мусор!

— Люба успокойся!

Семен тянется к кнопке вызова персонала на стене.

— Нет! — Я перехватываю его руку. — Не надо врача! Не надо таблеток! Расскажи мне все!

— Да что рассказывать то, — ершит волосы на голове Семен и разводит руками. — Мы с тобой на корпоративе новогоднем сошлись. Знакомы то были давно. Весной поняли, что ребенка ждём. Твои родители были счастливы. Ну и после того как их не стало, ты через две недели попала в больницу. Сложный был период. Ты просто посмотри, как нам здесь хорошо! И не думай больше ни о чем!

— Как не думать?! — Спрашиваю его отрешенно. — Я потеряла тогда всех. Всех!

— Да, Люба! — Рявкает Семен. — И я потерял. Только ты ходила тенью, а я пахал. Потом ты рисовала, а я опять пахал. Развивал компанию твоего отца. Потом ты пришла в себя и затерроризировала меня попытками зачать нового ребенка! Тебе было наплевать во сколько я вернулся. И сейчас… Тебе же снова на меня плевать! Я всю новогоднюю ночь думал, что тебя больше нет в живых. А что дела ты, родная? Снова не заправила машину и встряла в неприятности, откуда не смогла мне позвонить? Ты…

Семен отталкивает меня и, тяжело дыша, уходит к окну.

— Ты вынула из меня уже всю душу! Но заметь! Заметь… я все равно несу тебе пирожные! Я знаю, какие ты любишь! А ты знаешь, что я люблю?

Я, шокированная его взрывам, беспомощно открываю и закрываю рот.

— Я… просто не помню.

— Нет, Люба! Ты и не знала!

Он ранено сжимает кулаки и отворачивается.

Размазываю слезы по щекам, смотрю на спину мужа и не понимаю, как мне быть?

Неужели я действительно вот такой ужасный человек?! Эгоистичный?!

Попросту избалованная девица, которую любило двое хороших мужчин, а я не смогла сделать счастливым ни одного из них?!

Это похоже на правду. Очень похоже!

По моим рукам и спине бегут мурашки.

Медленно опускаюсь на край кровати и отрешенно беру в руку пирожное.

Кусаю. Жую.

Очень вкусно! А ведь Семен действительно после работы ещё подумал о том, чтобы меня порадовать. Я же в это время примеряла, как от него уйду, потому что между нами нет таких ярких чувств, как с другим мужиком.

Позорище? Ещё какое!

Возвращаю пирожное в коробку и делаю глоток чая.

Обжигаюсь, потому что он горячий и начинаю кашлять. Телефон на столе вздрагивает сообщением о том, что учетная запись успешно создана.

Семен отходит от окна и направляется к компьютеру.

Выключает видео, выдергивает зарядное из розетки.

— Я поеду, — говорит тихим ровным голосом. — Завтра с утра встреча с горздравом. Люблю тебя.

Я сначала отрешенно смотрю, как он собирается, возвращает на плечи халат, чтобы не ругались санитарки и, когда Семен уже подходит к дверям, внутри меня что-то щелкает. Что-то очень похожее на совесть или страх одиночества.

— Забери меня домой, пожалуйста! — Я бросаюсь следом за ним и чуть не врезаюсь в спину.

Муж успевает меня подхватить.

— Собирайся. Я не хоте на тебя давить, но это правильное решение, родная. Не плачь, все будет хорошо.

Глава 30

Демид

Мне снится мать. Ее взгляд презрителен и тяжел. Я пытаюсь от него отмахнуться и перевернуться на другой бок.

Нехрена на меня так смотреть! Ясно?! Я давно уже взрослый!

— Алло, гараж! Подъем! — Раздается над ухом. — Пьянь…

— Летта, фу! — Отмахиваюсь я от назойливого голоса. Он, зараза такая, все выговаривает и выговаривает мне, не затыкаясь. — Фу, я сказал!

— Я сейчас тебя в снег выброшу дурака!

Нехотя открываю глаза и несколько раз моргаю, чтобы прогнать видение: собачья морда медленно расплывется, превращаясь в лицо друга.

— Тима… чего орешь?

— С добрым утром! — Рявкает он. — Рота подъем, блять!

— Братик, отвали, — прошу его от всей души. — Голова трещит. Спать охото.

— Ночью нужно спать! А не бухать! Не ты ли меня учил?!

— Все ошибаются, — бурчу, снова блаженно прикрывая глаза.

Отъебитесь от меня все…

— Э не, друг! Вставай! Я не для того к тебе два часа в пробках стоял!

Друг за ногу стаскивает меня с кровати прямо на пол и отбирает подушку.

— Черт! — Я ощутимо отбиваю плечо и бедро.

Сажусь, недобро поглядывая на друга.

— Пей! — Засовывает он мне в руки стакан с шипучей таблеткой. — И жду тебя внизу.

Когда я все-таки стекаю по лестнице, меня на столе уже ждёт горелая яичница и помидоры.

— Извини, на вопросы рабочие отвлекся, — комментирует свои кулинарные творения друг. — Связь у тебя здесь по-прежнему говно.

— Вот и славно, — бурчу. — Нехера со мной связываться.

Тимур насыпает собаке корма и садится напротив.

— Я внес задаток за соседскую квартиру. И поговорил с полканом по поводу твоей работы. Вот… — достает из кармана листок бумаги. — Это пропуск. Явишься завтра к девяти утра. Одному из генералов нужна охрана. Незасвеченное лицо.

Не глядя, сминаю листок и прицельным бросаю его в раковину.

— Я тебя разве просил?

— Ты охренел? — Тихо сверепеет друг. — Если организовать женщине неебанутых врачей, рыться в дерьме ее семьи и таскать записки под носом мужа это «не просил», то не пошел бы ты в долгое пешее!

Тру глаза ладонями. Мда…

— Она уже неделю с ним, — говорю убито. — Значит, ей с ним заебись. И тогда зачем все это? Жизнь ей портить снова?

Тимур бьет кулаком по столу.

— Зачем? А ты прав? Если выбирать между сытой жизнью с уродом и жизнью с деревенским размазней,