Яд Версаля - Эрика Грин

сих пор краснела, вспоминая тот день, когда муж привел виконта, чтобы представить жене. А она была наспех причесана и едва успела запахнуть халат. Теперь она была уверена, что муж сделал это нарочно, чтобы виконт оценил ее в природном естестве, без роскошных нарядов и сложной прически. И в глазах Эжена она увидела загоревшийся огонь.

«Словно кобылу на рынке продемонстрировал, — с неприязнью думала о муже Этель и сказала служанке — Рози, прическу не делайте сложной, не для Версаля.» Рози кивнула.

В это время к дому графа де Сен-Дени уже подъезжала карета. Эжен всю дорогу прислушивался к себе и удивлялся. Его не покидало ощущение, что он собрался на охоту, но забыл дома ружье, лук и стрелы, силки и сачок, — словом, весь тот арсенал, который необходим охотнику.

Он чувствовал, что ему абсолютно не хочется продумывать какие-то схемы игры, чтобы заманить Этель в свою постель. Эжен понимал, что рано или поздно это все равно произойдет, он был достаточно опытным, чтобы понимать: между ними уже возник животный магнетизм, сдерживаемый лишь некоторыми условностями.

Но ему нравилось продлевать этот период эфемерной неопределенности, когда отношения находятся на тонкой неуловимой грани, словно канатоходец, идущий через рыночную площадь по слабо натянутому канату. Эмоции раскачивают эти отношения в разные стороны, создавая уникальное пространство, принадлежащее только им двоим. И Эжену было интересно думать об этом, купаться в этих настроениях. Отчасти еще и оттого, что такого опыта в его жизни не было. Не считая, конечно, подростковой неудачи с Катрин де Бон. Первой и последней неудачи.

Этель выглядела прелестно, ровно настолько, чтобы гость восхитился ее красотой, но не подумал, что она специально готовилась к его визиту. «Конечно, готовилась», — добродушно отметил про себя Эжен. И ему это было приятно.

Эжен сопровождал сегодня Этель в магазин модных товаров. Идти было недалеко, и они решили пройтись пешком.

— Знаешь, Этель, а ведь я тоже часто захожу в магазин господина Флавье. Испытываю слабость к хорошим духам, — Эжен чувствовал, что Этель сегодня сменила аромат. — И я в этом неплохо разбираюсь.

Молодая женщина посмотрела на него с легкой улыбкой, чуть удивленно приподняв брови.

— Не веришь? Ну, вот слушай, вчера, на премьере спектакля, на тебе были духи с ароматом жасмина.

— Угадал!

— А сегодня… Ты добавила к ним нотку ириса. Поэтому пахнешь еще упоительнее, — он остановился и с горящим взором посмотрел в глаза Этель. Она смутилась и поспешила сменить тему: «Я бываю в этом магазине не только ради духов. Перчатки, шляпки, вуали покупаю только у господина Флавье.»

Они вошли в магазин и сразу погрузились в мир чувственной изысканности. Этель подошла к зеркалу и начала примерять милую шляпку. Повернулась к виконту и весело спросила:

— Мне идет? Тебе нравится?

Эжен вдруг понял, что он уже это видел, и даже вспомнил, когда это было. В день его приезда в Париж, когда он, гуляя по улицам Марэ, увидел сквозь стекла витрины хорошенькую брюнетку, примерявшую шляпку. Так это была Этель?! Эжен потрясенно рассматривал ее, словно увидел впервые.

— Да, тебе очень идет… — тихо сказал виконт.

И вдруг он, сам не ожидая этого от себя, сказал:

— А ведь я однажды уже видел тебя здесь. Ты была с мужем и так же примеряла шляпку. Я смотрел на тебя через стекло.

Этель так и застыла, держась за шляпку. Эжен буквально пожирал ее глазами, и она вспомнила этот страстный взгляд, полный животного желания, который когда-то взволновал ей кровь. Неужели это был он?! Вот уж, действительно, неисповедимы пути Господни!

— Кажется, я припоминаю одного остолбеневшего блондина возле витрины, — несмело улыбнулась Этель. Они с Эженом посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись. Обоим стало легко, словно они вместе разгадали какую-то сложную, мучившую обоих загадку.

— Эжен, а ты откуда приехал в Париж? — спросила Этель, когда они шли обратно, так ничего и не купив.

— У меня было небольшое имение недалеко от Тулузы. С конюшней, я очень люблю лошадей, — Эжену вдруг захотелось рассказать Этель о своей жизни, ничего не скрывая.

— А я родилась в Тулузе! — радостно захлопала в ладоши Этель. — Мы с тобой земляки, Эжен! А где ты учился?

— В монастырской школе в деревушке Лаграсс. Был, не поверишь, весьма набожным пареньком, даже пытался наставить на путь истинный своего друга Этьена, — рассмеялся Эжен. — Воплощение «Нерушимой добродетели». Чуть не стал бенедиктинцем!

— Вот отчего ты так натурально перевоплотился в священника в спектакле! И хорошо, что не стал, а то вместо своих роскошных волос ходил бы с выбритым кружком на затылке.

Молодые люди весело рассмеялись. Этель по-детски приложила ладошку к лицу, прикрывая рот. Эжену показалось это очень милым.

— А я ведь тоже училась при женской конгрегации в монастыре! И из меня тоже не вышла монашка. Я часто сидела в карцере.

— Ты?! — округлил глаза Эжен. — Ну, ладно я половину детства и юности провел в келье в наказание, но ты, нежная девочка… Что же ты такое вытворяла?

— Да ничего особенного, на мой взгляд: задавала вопросы, на которые взрослые не находили ответов.

Им было легко и просто вместе, словно родственные души встретились вновь после разлуки. За разговорами они даже не заметили, что прогуливаются мимо дома Этель уже в третий раз. Расставаться не хотелось.

Спектакль ли это был? Охота ли? Или начало настоящей дружбы, а может быть, большого чувства? Они не думали об этом, просто наслаждались общением друг с другом

Глава 28. Этель. «Дьявол во плоти»

Уже неделю мы с Эженом встречались по различным поводам. Он сопровождал меня в гости в дом моего отца, где так охотно возился с моими младшими братьями, что очаровал не только Жюстин, но и mon papa, не щедрого на комплименты. Он побывал вместе со мной в нескольких модных магазинах и даже консультировал меня в выборе духов и пудры. В книжной лавке виконт сразил меня своими познаниями в области литературы, и я с доверием и благодарностью приняла его рекомендации книг для чтения.

И мы много гуляли по улицам Парижа, разговаривая о детстве, юности, просто о жизни. И я понимала, что все больше увлекаюсь этой многогранной личностью, которая оказалась, к моему несчастью, еще и чрезвычайно привлекательным мужчиной.

— Дьявольски привлекателен этот виконт, — ворчала тетушка Сова. — Ну, просто сам дьявол во плоти!

Она по-прежнему относилась к виконту с подозрением, пусть и меньшим, чем ранее. Вероятно, в силу ее почтенного возраста, его чары на нее не распространялись.

И мне стоило