Развод. Еще одну измену не прощу! - Нэнси Найт

— Лиз, а не хочешь позвонить папе по видео-связи и показать ему море? — предлагаю дочери.

Сразу двух зайцев убью. И Марк будет в курсе, что у нас все в порядке, и дочь восполнит свою потребность в папе.

— Да, давай, — ее глаза загораются, и она часто кивает.

Делаю видео-звонок и вручаю телефон Лизе.

— Привет, дочь, — слышу голос марка, от которого у меня тут же мурашка по коже. В плохом смысле.

— Привет, папуль! А мы с мамой на море, — произносит она и ведет телефоном перед собой, показывая Марку берег.

— Ну и как тебе, нравится там? Море теплое?

— Да, тут клево, — с улыбкой протягивает она. — А в море мы еще не купались, я только ножки успела помочить. Но вроде теплое.

— Ну, хорошо. Я рад, что ты довольна, — отзывается Марк. — А где там твоя мама? Дай ей трубочку.

Черт. Вот чего ему неймется? Снова хочет поколупать мне мозги?

— Держи, мам. Папа хочет что-то сказать, — дочь протягивает мне телефон и убегает к воде.

Медленно выдыхаю, подготавливаясь к разговору, и подношу телефон к лицу:

— Здравствуй.

— Привет, — его интонация стразу становится не такой, как при разговоре с дочерью. — Вы нормально добрались?

— Да, у нас все хорошо. Доехали, заселились и вот только пришли на море.

— Хорошо, что у вас все в порядке.

— Ладно, я отключаюсь. Лиза очень ждет, когда мы пойдем купаться.

— Я понял, — кивает он и добавляет: — Спасибо, что позвонила.

— Пожалуйста, — растерянно бормочу я, не ожидая подобных слов от мужа. — Пока.

— Пока. Я позже позвоню.

Сбрасываю звонок.

Странно. Никаких претензий на тот счет, что я не брала трубку и не позвонила сразу, как только мы доехали. Даже спасибо сказал. Я удивлена.

Интересно, что это на него вдруг нашло? Заскучал и понял, что вел себя до этого неадекватно? Или, наоборот, так счастлив, что я уехала, что перестал раздражаться и срываться по любому поводу?

Глава 33

Уставшие после купания, но довольные, ужинаем с Лизой в столовой неподалеку от пляжа, а после плетемся домой.

— Ножку щиплет, — жалуется дочь и показывает мне покрасневшую кожу, которую натер шлепок.

— Вот жеж… — бубню себе под нос и достаю из сумки свежий пластырь.

Прежний размок от воды и отклеился, а я не уследила.

— Вот так, — леплю пластырь на мозоль и выпрямляюсь. — Сейчас будет полегче. А когда дойдем до дома, я помажу тебе ножку, и все быстро заживет.

Все этот гад-сосед виноват! Раз уж за своим животным не следит, то мог бы хотя бы поискать обувь и принести извинения, а не хамить. И я тоже хороша, решила промолчать и не раздувать конфликт. А надо было стоять на своем до последнего!

Возвращаемся с дочкой домой. Сначала отправляю Лизу в ванную, чтобы обмыться от соленой воды, а затем иду и сама. Выхожу из душа, обвернувшись в полотенце, и слышу стук в дверь.

— Мам, а кто это? — спрашивает Лиза, удивленная не меньше моего.

— Не знаю. Может, Марина приехала, — пожимаю плечами и иду к двери. — Кто?

— Сосед, — слышу уже знакомый голос.

Интересно. И что ему от меня нужно?

Немного приоткрываю дверь, крепче прижимая полотенце к себе, и произношу, глядя на мужчину:

— Слушаю вас.

При виде меня от теряется и беглым взглядом осматривает меня.

— Кхм, кхм! — громко прокашливаюсь, заставляя его поднять глаза.

— Да-да, — мотает он головой, словно собирает мысли в кучу, и протягивает мне какую-то коробку.

— Что это?

— Мои извинения, — уверенно произносит он и настойчиво вкладывает коробку в мои руки.

Открываю крышку и вижу новые детские сандалии.

— Я нашел ваш сандаль на своем участке, — продолжает он.

— Мой сандалик нашелся⁈ — радостно вскрикивает Лиза и подбегает ко мне.

— Да, дочь, — отвечаю ей и возвращаю взгляд к соседу: — Вы просто верните его, раз нашли. Новых нам не надо, — настойчиво произношу и пытаюсь вернуть коробку, но он отшатывается назад и выставляет руку.

— Да нечего возвращать уже. Чарли его разодрал, — вздыхает он. — Поэтому я купил эти. Того же размера. Надеюсь, подойдут вашей дочке.

— Ну… — протягиваю я, и Лиза тут же выхватывает коробку из моих рук.

— Ух ты! Какие классные! Блестят! — с горящими глазами пищит она и принимается мерить обувь.

— Что ж, — со вздохом произношу я. — Спасибо. Извинения приняты.

Нет уже смысла отказываться и расстраивать дочь, которая во всю скачет по дому, разглядывая обновку. Да раз его собака испортила нашу обувь, то вполне корректно с его стороны восполнить нашу потерю.

— Яму я закопал, Чарли наказал, — продолжает он. — Поэтому, надеюсь, мы вас больше не побеспокоим.

— Я рада, что мы все уладили. Спасибо еще раз.

— Пап, ну где ты? — раздается голос девочки за спиной мужчины.

— Сейчас, Катюш. Уже иду, — отзывается он.

— Ма-ам, — протягивает Лиза, и по ее тону я уже понимаю, что она сейчас будет что-то выпрашивать. — А можно я пойду познакомлюсь с девочкой?

— Зайка, она, наверное, уже сейчас пойдет домой с папой.

— Нет-нет, мы только вышли погулять, — вклинивается сосед. — Если вы не против, то пусть девочки пообщаются.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — тараторит дочка и дергает меня за край полотенца.

— Ладно, иди, — соглашаюсь я, и дочь бежит на улицу, просачиваясь мимо меня.

Она теперь все равно не успокоится. Да и, в конце концов, новая подружка придется очень кстати. Иначе Лиза очень быстро завоет от скуки.

— Мы будем рядом гулять, — произносит сосед. — Если хотите, то присоединяйтесь.

— Само собой, — киваю я. — Только переоденусь и выйду.

— Хорошо. — Я, кстати, Сергей. А вы?

— Полина.

— Рад познакомиться, — едва заметно ухмыляется он.

— А днем вы были что-то не очень рады, — веду я бровью.

— Согласен. Погорячился и зря не послушал вас. Просто Чарли впервые себя так ведет. Не знаю, что на него нашло. Он даже нашу обувь никогда не трогал.

— Но свою ошибку признали, это уже хорошо. Значит, не совсем безнадежны, — усмехаюсь я.

— Ладно-ладно, — смеется Сергей в ответ. — Вы в праве на меня обижаться. Но я почти уверен, что мне удастся вас задобрить.

— Уже удалось, — улыбаюсь я и закрываю дверь.

С застывшей на губах улыбкой иду в комнату и одеваюсь. Приятно, что Сергей признал свою неправоту и не только принес извинения, но еще и позаботился о том, чтобы купить новую пару обуви. А ведь мог просто оставить все как есть и ничего мне не говорить. Но он казался совестливым и честным мужчиной и избавил нас от лишних хлопот.